Книга Бесстрашная Теодора, страница 98 – Ксения Зародова

— Я чувствовал, что этим кончится. Кому ты помогла, мальчику или его отцу?

— Мальчику.

Он кивнул.

— Почему ты решилась?

— Потому что у меня здесь больше нет будущего. Мне больше нечего терять. Помолвка была ошибкой.

Отец сокрушенно смотрел на меня.

— Расскажешь, что случилось?

— Нет, папа. У меня мало времени. Скоро сюда придет Эдриан — забрать Генри. Тебе нужно сказать ему, что мы с мальчиком ушли в парк, а оттуда пойдем сразу на Зеленую Аллею. Он не должен знать, что я возвращалась. И вообще, на любые вопросы обо мне ты должен отвечать, что ничего не знаешь, не видел и не слышал. Возможно, тебя вызовут в Дозор — все отрицай, они ничего не смогут сделать тебе.

Я доплелась до своей комнаты, где меня ждал саквояж с одеждой, документами и деньгами. Отец следовал за мной.

— Вот, папа, — я подала ему лист с инструкциями. — Я расписала тебе состояние наших финансов и инструкции по продаже дома с адресом агента по недвижимости — на тот случай, если у тебя кончатся деньги до того времени, когда я смогу тебя забрать. Продашь дом и снимешь комнату, тебе надолго хватит на жизнь. Только не храни все деньги в доме. Но я оставляю тебе большую часть нашего золота, так что надеюсь, что до такого не дойдет.

Отец молча слушал мои наставления.

— С миссис Смит я договорилась, сказала, что временно вынуждена уехать. Ее кухарка опять будет тебе готовить. Через неделю у меня должна была состояться первая примерка свадебного платья — пожалуйста, отмени все.

Я помолчала, раздумывая, что еще сказать:

— Да! Моей подпитки после прошлого сеанса тебе хватит на полгода, потом станешь чувствовать себя сильно хуже. Я постараюсь забрать тебя до этого времени. Если не сама, то кто-нибудь поможет, надеюсь.

— Поедешь к деду?

— Сначала — да. Посмотрю, как они там сейчас. В конце концов, прошло пятнадцать лет, возможно, все стало уже не так невыносимо. Если ничего не изменилось, уеду из страны. Я не хочу жить среди ненависти. И мама давно зовет к себе.

— Давно она тебе передавала весточку?

— Полгода назад. Если что, я смогу ее найти, мне помогут.

Он обнял меня очень крепко и заплакал.

— Я не оставлю тебя надолго, папа. Обещаю. Я люблю тебя. А сейчас мне надо переодеться и уходить.

— Я люблю тебя, Дора! Береги себя!

Когда отец вышел, я надела давно приготовленные вещи, которые могли бы принадлежать какой-нибудь бедной горожанке. Темное шерстяное платье из грубой шерсти сильно кололось, потертые кожаные ботинки, жесткие и неудобные, неприятно сдавливали ноги. Волосы я тщательно спрятала под простым платком, потом припасенной заранее пудрой щедро обсыпала щеки, а золой испачкала брови и ресницы, отчего у меня сразу стали слезиться глаза. Остаток золы я положила в свой саквояж — для маскировки в дороге. Теперь вид у меня был неопрятный, зато я перестала походить на гувернантку и виталистку. Капюшон теплого плаща почти полностью скрыл мое лицо.

На кухне я собрала себе в дорогу немного еды и воды во фляге, потом взяла саквояж, бросила последний взгляд на отца, сидевшего в кресле, закрыв лицо руками, и вышла из дома. Чтобы не встретиться с возвращающимся с работы Эдрианом, добираться до центральной гостиницы, где можно было сесть в дилижанс, я планировала кружными путями. Хотя вряд ли в таком виде, какой у меня был сейчас, он меня узнает, даже столкнувшись лицом к лицу. Сейчас я мало напоминала себя.