Книга Бесстрашная Теодора, страница 96 – Ксения Зародова

И приступила к делу. Сосредоточившись, я вытянула из внешнего резерва поток силы и разделила его на две части — два щупальца, как я про себя их называла. Одним я аккуратно соединила края прорехи, стараясь не наделать складок. Из второго свила тончайшую нить, которой очень медленно начала скреплять противоположные края дыры, начав с участка, ближнего ко мне, и продвигаясь дальше. Было очень важно не тянуть и не дергать, чтобы не создавать больших отверстий на месте моих проколов. По мере работы нить, которая тянулась из моего тела, вытягивалась — сразу делать ее слишком длинной я не стала, боясь, что запутается — и свободно скользила вперед через созданные ранее отверстия, как шнурок. Вторым «щупальцем» я придерживала и аккуратно разглаживала края дыры.

Уже через несколько минут от напряжения я взмокла с ног до головы. Пот заливал мне лицо, а я не могла его вытереть, боясь пошевелить рукой, чтобы не потерять концентрацию. Если бы я совершала такую кропотливую работу руками — привычным инструментом, которым приходится пользоваться постоянно — было бы намного проще. Но своими магическими «щупальцами» я училась пользоваться всего месяц: до этого мне приходилось только вливать неоформленную силу.

Зашив прореху по всей длине, я, не обрывая нить, стала накладывать второй ряд стежков, двигаясь в обратном направлении. Нужно было скрепить края как следует. Заканчивала шить я, понимая, что мой резерв уже пуст и я работаю на потоке, поступающем в меня от миссис Уилсон. А предстояло главное — аккуратно прикрепить свободный конец нити к ауре Генри и к нити у начала шва, замкнув контур.

«Только бы нам обеим хватило сил и не пришлось никого убивать», — молилась я. Яркий цветочный ковер покорно ждал исхода моего дела, готовый отдать свою жизнь, если потребуется. Но сердце отчаянно протестовало, не желая отнимать. Всю жизнь я отвергала свою природу и пыталась быть не такой, как мои предки. Неужели теперь придется предать свои принципы?

Рисковать залезть во внутренний резерв я не могла — не в этом случае. Если бы я потеряла сознание в то время, когда зашивала ауру Генри, это могло кончиться обрывом нити и появлением еще большей прорехи, чем была изначально.

В конце концов поток силы от миссис Уилсон превратился в тоненький ручеек, и мне приходилось накапливать его, чтобы свить прочную нить. Но это было уже не важно. Работа подошла к концу, аура Генри сияла ровным светом, а дымка над его животом исчезла. Остался маленький аккуратный узелок. Возможно, в будущем он иногда будет ощущаться мальчиком как легкий дискомфорт, но не превратится в болезнь.

Теперь у Генри будет намного больше сил. Он станет обычным ребенком: тем, кто бегает, прыгает, лазает по деревьям и носится за кошкой по дому. Он научится ездить верхом. Он стремительно вытянется и станет похож на отца… Несмотря на боль, разъедавшую душу при мысли о грядущей потере Эдриана и расставании с Генри, сейчас, глядя на мальчика, я испытывала счастье и гордость: мой ребенок будет жить счастливой полноценной жизнью.

Я стекла с дивана на пол, как вода, а потом с чудовищными усилиями отползла от растений и растянулась на паркете у входа, раскинув руки и ноги в позе морской звезды. Кажется, под страхом смерти никто не заставил бы меня шевелиться. Миссис Уилсон тяжело дышала на диване.