Книга Бесстрашная Теодора, страница 18 – Ксения Зародова

Он развел руками в картинном жесте:

— Моя работа приносит мне удовольствие.

— А Генри вы тоже учите создавать платья для бала? И ему это интересно?

— Нет, ему нравится делать практичные вещи.

— Мистер Генри, глубоко уважаю ваше стремление приносить пользу, — повернувшись к мальчику, от души похвалила я.

У довольного ребенка на щеках выступил румянец. Я с улыбкой взглянула на его дядю:

— Я бы хотела поприсутствовать как-нибудь на занятиях, мистер Брикман.

— Если вы просите, мисс Робертс, — Джеймс Брикман бросил на меня веселый взгляд из-под челки, — я просто не могу отказать!

Неожиданно от двери раздался негромкий голос.

— И в чем же ты не можешь отказать нашей гувернантке, Джеймс? — скептически спросил Эдриан Брикман.

— В присутствии мисс Робертс на наших занятиях с Генри, — усмехнулся его брат.

— Это которые проходят раз в месяц по воскресеньям?

— Это которые мы будем теперь проводить в будни раз в неделю по вечерам. К счастью, я раньше тебя освобождаюсь с работы.

— Вот как? — спросил Эдриан Брикман и взглянул на меня. — Ну ладно. Не буду препятствовать.

Кажется, он подумал обо мне что-то не то. Я посмотрела на часы на стене и встала.

— Мне кажется, мне уже пора, — я обернулась к мальчику и улыбнулась. — Увидимся завтра, мистер Генри.

Так закончился мой первый рабочий день в доме на Зеленой Аллее.

Спустя месяц мне казалось, что я работаю у Брикманов как минимум год. Генри был способным мальчиком и все схватывал на лету — заниматься с ним было одно удовольствие. Легче всего юному Брикману давалась математика: он прекрасно считал в уме, почти никогда не ошибаясь. С его любовью к артефакторике склонность к точным наукам была очень кстати.

А еще Генри обожал музыку. Играть ему мне приходилось несколько раз в неделю, и я надеялась, что миссис Уилсон и Мэри прощали мне те звуки, которые я извлекала из фортепиано. Несколько раз я порывалась поговорить с отцом мальчика об обучении музыке, но каждый раз отступала, боясь, что он даст мне понять, что я лезу не в свое дело.

Кроме музыки, я принесла в жизнь Генри рисование. Изобразив на бумаге своих первых в жизни палочных человечков и солнце над ними, ребенок быстро пристрастился к этому занятию. Теперь мы часто по вечерам садились и брали в руки карандаши. Генри не хватало таланта, но терпения было не занимать. Видя, с каким прилежанием он раз за разом пытается нарисовать ровный круг, я снова думала о том, насколько мальчик отличается от обычных детей. Дети Флетчеров уже давно бы порвали бумагу и сломали карандаши.

Но даже эти новые увлечения не могли полностью избавить Генри от скуки. Безусловно, ребенку не хватало общения со сверстниками. Однажды он с тоской сказал мне, что ему очень бы хотелось учиться в школе. Я постаралась его утешить:

— Мистер Генри, поверьте мне, в обучении дома есть свои плюсы. С вами занимаются индивидуально, поэтому вы можете получить больший объем знаний и лучше их усвоить. Если вы чего-то не понимаете, вам объясняют до тех пор, пока вы не поймете. В школе все уроки одинаковы по времени, а дома мы можем, например, уделить больше внимания географии, с которой у вас трудности. Кроме того, вам не нужно тратить время и силы на дорогу до школы, а в плохую погоду не нужно терпеть холод, ветер и дождь. Вам не с кем общаться, но вас и некому обижать. Надо учиться находить плюсы в любой ситуации.