Книга Бесстрашная Теодора, страница 104 – Ксения Зародова

— Надолго сюда, Теодора?

— Пока не знаю.

— Хочешь осмотреться? — в голосе деда отчетливо слышалась усмешка.

— Хочу понять, изменилось ли здесь хоть что-то. Судя по тому, что мне рассказали в Эддингтоне, — ничего.

— А как там, в Станингеме? Изменилось?

Про Станингем говорить не хотелось.

— Ты знаешь, что там живет много наших? — не успокоился дед. — Официально живет и сотрудничает с властями?

Я кивнула, не удивившись. Мой дед всегда знал больше, чем остальные.

— Ты тоже сотрудничала?

Я усмехнулась про себя: можно было и так сказать. Но вслух я ответила:

— Никто не знал о моей магии. Я жила, как обычный человек. А ты, значит, все знаешь. Новости доходят и до Гара?

Он рассмеялся:

— Я не настолько стар, чтобы не контролировать ситуацию. Я даже слышал, что готовятся некие послабления для виталистов в законах. Они поняли, как мы им нужны?

— Власть — да. А простые люди боятся и ненавидят виталистов. Тем более, что некоторые делают все, чтобы боялись и ненавидели.

— Намекаешь, что мы в чем-то виноваты?

— Вы, безусловно, виноваты, но сейчас я говорила не о вас.

— Расскажешь, что там происходит, внучка?

— Долго рассказывать.

— А ты расскажи коротко. Я уже полгода не получал оттуда вестей.

— То есть тебя интересуют последние полгода? — я хмыкнула. — Как раз в этот период произошло довольно много всего.

Я задумалась ненадолго над тем, что стоит рассказывать, а потом перечислила факты, о которых писали в газетах. О моей связи со следователем Дозора и о том, что говорилось лично мне об этом расследовании, я умолчала. После окончания истории дед совершенно не аристократически присвистнул.

— Начальник Дозора организовал убийство нескольких человек, чтобы вызвать ненависть к виталистам?

— Я пересказываю тебе то, что было написано в газетах. Не было ни публичных признаний, ни озвучивания мотивов. Некоторые горожане сомневаются, что он действительно виновен, что его не подставили и что он не попал под влияние магов жизни. Для нас было бы лучше, если бы все закончилось иначе.

— Как ты пережила это время? Тебя это не коснулось?

Я пожала плечами:

— На меня однажды напали в парке. Серьезного вреда не причинили, но напугали сильно.

Дед сжал кулаки:

— Ты приехала, потому что было страшно оставаться в городе?

— Нет, — честно ответила я.

— Не расскажешь?

— Не сейчас.

— Но ты в любом случае правильно сделала. Здесь ты будешь в безопасности.

Я посмотрела на него обвиняюще:

— Если бы вы, здесь, вели себя иначе, возможно, я была бы в безопасности и там. Не все люди без магии и стихийники нас ненавидят. Есть такие, которые защищают виталистов и помогают им. Они это делают в узком семейном кругу, но такие есть. Их могло быть больше, гораздо больше, если бы вы в своих поселениях не вели себя как чудовища. Что мешало вам помогать тем, кто сюда являлся? Хотя бы иногда?

Дед встал и сухо уронил:

— Ты приехала, чтобы обвинять нас?

Я тоже встала.

— Нет. Я всего лишь высказала свое мнение. Ты спросил его сам.

Дед махнул рукой на дом:

— Ты можешь жить здесь, сколько пожелаешь. Но я попрошу тебя не говорить со мной так, будто мы виновны во всех бедах.

— В конфликте обычно виноваты две стороны. В разной степени, но две. И для примирения шаг навстречу должны делать обе стороны.

— Я услышал тебя. У нас будет много времени, чтобы все обсудить, — решительно произнес дед, ставя точку в споре. — Твоя комната все еще ждет тебя. Я натаскаю воды, чтобы ты могла помыться с дороги, а ты отдыхай пока и, если хочешь, поспи. В комнате твоей матери полный гардероб вещей, можешь попробовать найти себе платья по размеру. Ужин в восемь. И, Теодора…