Книга Бесстрашная Теодора, страница 102 – Ксения Зародова

— Но он ее бросил.

— И корит себя за это до сих пор. Он ее любил.

Он удивленно покачал головой:

— С трудом верю, но может, и бывает такое. Ну пойдем, не будем на улице стоять. Давай я понесу твой багаж.

Я обернулась и помахала рукой извозчику. Он ошеломленно смотрел на меня, не зная, как реагировать и что предпринять. Не дожидаясь его реакции, я повернулась к карете спиной и направилась в сторону моря.

Когда-то Гар был крохотной рыбацкой деревушкой на десять домов, оторванной от всего мира. С трех сторон поселение окружали болотистые вересковые пустоши, с четвертой стороны — море. Когда виталистам отдали северное побережье, они за несколько лет увеличили количество домов до нескольких десятков. Часть из них располагалась по обеим сторонам улицы, петлявшей между холмов до самого берега, часть нависла над обрывом, прилепившись к утесам. Почти все здесь было построено вручную, без использования артефактов, которых очень не хватало. Дома были каменными, с крытой соломой крышей, украшенной затейливыми козырьками. Многие дома обвивали листья плюща, а на крышах сквозь солому прорастал мох: на побережье было мало деревьев, а виталистам нужна была зелень. Не только для того, чтобы при необходимости вытянуть из нее жизнь. Просто там, где было много растений, воздух был пропитан силой, так нужной виталистам.

Когда я уезжала отсюда в десятилетнем возрасте, домов было с полусотню, сейчас же их количество, кажется, приближалось к ста. На улице было довольно многолюдно, и все, кому наша компания попадалась на пути, изумленно смотрели на меня.

Мужчина по имени Эдвин протянул мне чистый носовой платок:

— Вытрите лицо, мисс. Не пугайте наших людей.

Я, как могла, оттерла лицо, потом стянула капюшон и платок с головы. Ветер тут же начал трепать мои волосы.

— Мне кажется, здесь стало гораздо больше жителей, чем я помню, — заметила я. — И многих я раньше не видела. Или не помню — трудно сказать.

Дядя Лиам согласился:

— Многие возвращаются из-за границы. Тянет на родину. Мы рады, даже несмотря на то, что некоторые привозят с собой своих супругов-стихийников. В конце концов, они приносят немало пользы. Глядишь, скоро в каждом доме появится водопровод.

Мимо нас пробежали двое мальчишек, с любопытством покосившись на меня.

— Вы так, наверное, и школу построите, — предположила я, глядя им вслед.

Эдвин хмыкнул:

— Уже построили. Почти тридцать детишек учатся. У нас тут даже театральный кружок есть, не то что школа.

— У вас нет конфликтов со стихийниками внутри поселения?

— Нет, между собой мы живем мирно.

Дом был точно таким же, как я его помнила: двухэтажное здание из светлого камня с черепичной крышей — редкостью для Гара. Искусно вырезанный из дерева кот дремал на козырьке, свесив вниз длинный хвост.

Дед сидел у крыльца в раскладном кресле и смотрел на море. Услышав наши шаги, он обернулся, и я увидела, что время почти не сказалось на нем: все такая же худощавая, прямая как палка фигура, все тот же хищный нос и острый подбородок, проницательные зеленые глаза и ярко-рыжая шевелюра. Мои медные пряди рядом с его полыхавшими огнем волосами казались тусклой соломой.

Дед встал, сделал несколько шагов вперед, с прищуром оглядывая нашу компанию. И вдруг глаза его вспыхнули: узнал. Нарочито медленно растягивая слова — я чувствовала, как он волнуется — он протянул, глядя на меня: