Книга Бесстрашная Теодора, страница 106 – Ксения Зародова

Дед скривился:

— Я помню его. У него и его сына были прорехи в ауре, которые мог сделать только виталист.

— И? Тебе не пришло в голову, что справедливым было бы исправить то, что сотворил твой соплеменник?

— Справедливым? — дед закипел от возмущения. — Да маг жизни мог такое сделать или от смертельной обиды, или защищая свою жизнь. От этого аристократишки за версту несло Дозором. Ты представляешь, что он мог сделать с одним или одной из нас?

Я схватилась за голову:

— Но ты же совершенно, абсолютно не так все понял!

— Что я не так понял? — спросил дед, и в наступившей вдруг тишине стало слышно, как за окном завывает ветер. — Что я не мог понять, что вдруг поняла ты?

Я сидела и молчала. Гости деда переглянулись.

— Что ты об этом знаешь? — вдруг зло бросил дед. — Ты приехала просить за этого ребенка? За его отца?

— Нет! — в отчаянии я покачала головой. — Пока я не остановилась в Эддингтоне, я даже не знала о том, что этот человек приезжал именно к тебе. Знала только, что он ездил на север.

— Так откуда ты его знаешь?

— Я работала гувернанткой у мальчика, — я взглянула деду в глаза. — Его зовут Генри.

— Ты хочешь, чтобы я помог ему?

Я криво улыбнулась:

— Нет. Я уже сделала это сама.

— Что? — кажется, мне удалось удивить деда. — Но ты бы не справилась одна. У тебя бы не хватило ни силы, ни опыта. Только я мог бы помочь мальчику.

— Мне помогли.

— Кто?

— Кухарка.

Дед потер лоб рукой:

— Теодора, ты несешь бред.

— Я говорю правду.

— Так что там была за история с этим ребенком, мисс Босуорт? — жители Гара упорно продолжали называть меня фамилией деда.

Какое-то время я сидела, размышляя: говорить правду или нет, поверят или нет. Потом вздохнула и приступила к рассказу.

Несколько минут после того, как я замолчала, все сидели в тишине.

— Милая, — участливо спросила меня тетя Сьюзен, — а ты уверена, что это правда?

— Да, Теодора, — тяжело уронил дед, — кто тебе поведал эту чушь? Стихийники могли наплести тебе что угодно.

Я усмехнулась:

— А мне рассказала виталистка.

— Какая виталистка? — дядя Лиам нервно теребил бороду.

— Которая кухарка.

Один из стариков рассмеялся:

— Ну вот видите, мисс Босуорт, очевидно, что вы заговариваетесь.

— Я не заговариваюсь, — жестко припечатала я. — Я в своем уме. В семье Брикманов, где я работала, кухаркой служила виталистка.

— Молоденькая? — с жалостью спросила тетя Сьюзен.

— Старше вас, — ответила я ей.

Второй старик, до этого почти не разговаривавший, вдруг оживился:

— Значит, мы должны ее знать. Как ее фамилия?

— Уилсон. Миссис Уилсон.

Старики, нахмурившись, вспоминали.

— А имя?

Теперь пыталась вспомнить я. Что-то вертелось на языке, какое-то длинное имя…

— Дженевьева! — сообразила наконец я. — Ее зовут Дженевьева. И у нее был муж — обычный человек.

— А! — воскликнул разговорчивый старик. — Так это, наверное, Дженни Патерсон! Она после войны умудрилась выйти замуж за какого-то парня из Эддингтона, а потом уехала с ним куда-то южнее. И не испугался же он! Как она выглядит?

— Каштановые волосы с рыжиной. Сейчас уже частично седые. Кареглазая. С меня ростом.

— Точно, она, — пробормотал один из стариков, переглянувшись с приятелем, и уже громче добавил. — Ну, Дженни бы врать не стала.

— И провести ее трудно, — поддакнул второй, и в его голосе слышалось уважение.