Книга Болотное предание, страница 223 – Ольга Лопатина

Сколько раз Ярополк мечтал вернуться в родной терем, ощутить сладкий аромат власти и всеобщего преклонения, отомстить немилосердному брату. Сколько раз живое воображение ребёнка рисовало эту страшную и безжалостную сцену, расцвечивая её кроваво-красными и золотыми, как солнечные слепящие лучи красками. Вот на сырой земле лежит поверженный Яронег, его верный кудесник Велислав и все былые соратники молодого князя. А дальше неугомонный разум Ярополка окунает кисть в чан с золотой краской, и словно по чародейскому хотению, кровавая картина заменена новой. Сам Ярополк сидит на отцовском престоле, слушает всеобщие восхваления, Златокаменск под его правлением превращается в самый сильный град, которому не страшны уже никакие степняки. Эти грёзы дурманили больше, чем таинственные травы, развешанные по бревенчатым стенам в избушке Бабы-Яги. Только в жизни всё вышло по-иному. Былые мечты казались Ярополку пресными, как несолёная похлёбка. В рот не вломишь, как ни старайся.

Реальность же показалась лесному жителю насыщенным густым варевом, сочетающим в себе горечь полыни и калины, приправы из дальних стран, которые ценились на вес золота, сладость ягодной пастилы, лёгкую кислинку клюквы и капустных щей. Казалось, что сама жизнь перемешала разнообразную снедь, закинула её в волшебный котёл, сварила удивительное блюдо, и теперь проходит мимо столов, угощая каждого человека своей стряпнёй. Но эта замысловатая снедь оказывается самой разнообразной на вкус. Кому-то достаются горькие корешки, иные получают сладости с довольно пряным привкусом, а некоторые наслаждаются простым вкусом разваренных овощей и круп. Каждому своё. Ибо этот день будет подобен норманнскому Рагнарёку.

Двое купцов из Мурома тоже приняли своё истинное обличье. Странные торговцы, лопотавшие на непонятном наречии и бойко размахивающие руками, оказались лесными ведьмами — Бабой-Ягой и Вувер-кувой. Теперь чародейки, дружно вздохнув, встали со своих мест и направились к израненным дружинникам. Ведуньи шептали заговоры, мазали ожоги неведомыми пахучими мазями и перевязывали руки покорным воинам. Милава во все глаза глядела на страшных колдуний. Вот, почему они махали своими тогда пухлыми руками. Эти порождения троллей просто-напросто отводили людям глаза. Ибо не Боги пресветлые помутили Яронегов разум, а тёмные силы, призванные злыми ведьмами. Ибо на стороне Творислава Муромского могущественные чародейки из разных племён. Славянская Яга и марийская Вувер-кува. И нет избавления от сей напасти. Милава сразу поняла, кто такие эти старухи. А вот растерянные славянские дружинники и варяжские хирдманны ещё не понимали, чем им грозит подобное посещение. Хотели повеселиться на пиру, да прямо в кощуну завернули. Объятый ужасом Яронег тем не менее не собирался сдаваться. Превозмогая боль в обожжённой руке, он схватил тугой лук и тул со стрелами. Но и тут храброго воителя ждало страшное разочарование. Оружие стало стремительно уменьшаться в размерах, пока не обратилось в комок живой плоти, пахнущей хвоей и можжевельником. Яронег недоуменно глядел на ЭТО, пока не понял, ЧТО держит в обожжённых дланях. В первый раз в жизни князем овладел исполох, рвущий на части разум. Он завопил, как каженник и принялся метаться по гриднице, как глупая пёстрая бабочка, по ошибке залетевшая в людское жильё. Ибо лук и стрелы были созданы из дерева, проросшего из сердца колдуньи Величаны. А теперь оружие вновь обратилось сердцем колдуньи, пропитанным хвоей и можжевельником. Если до этого страшный свет из глазниц мёртвой колдуньи обжёг княжескую плоть, то сердце Величаны по капельке высасывало разум, спокойствие и душу из правителя, чей брачный пир медленно, но верно переходил в тризну. Наконец эта забава утомила Гордеславу.