Книга Болотное предание, страница 226 – Ольга Лопатина

— По чью душу ты явилась, великая богиня? — скрывая страх, вопросил Ярополк.

— Разве тебе непонятно это, маленький княжич? Ты должен только возрадоваться моему появлению. Твой старший брат станет моим слугой, а ты получишь Златокаменский престол.

Вокняжившуюся было тишину прорезал страшный крик Милавы:

— Нет! Смилуйся, Марена, не забирай у меня Яронега. Или забери нас обоих.

— Совсем ополоумела? — подала голос Чистозвана. — У вас маленькая дочка.

— Вот пусть её и воспитывают те, кто принёс в жертву её отца. Это будет только справедливо. Я всё поняла. Это ты решила сгубить моего любого, но я пойду за ним во владения Марены.

Второй раз Чистозвана видела обычно сдержанную Милаву такой. Казалось, что в боярской дочери всегда горело потаённое пламя, которое довольно редко вырывалось наружу. Виной всему была кровь кочевников, пусть и разбавленная кровью предателя и лиходея Сушко. Некогда она рыдала из-за страшной опасности, гибели отца, разочарования в своей первой и единственной любви. Но Милава не смогла разлюбить вероломного Яронега. Без него для неё меркло сияние Хорса-солнышка. Не могла вытравить бывшая подруга Чистозваны любовь к князю Златокаменскому. Но Ярополк спокойно сказал:

— Множество у тебя челядинцев богиня, зачем тебе ещё один?

— Он был мне обещан мне твоей родичкой, а моей жрицей, Чистозваной.

— И что дальше?

— Только малое дитя может задать такой вопрос.

— Но на кой ляд тебе мой брат? Он здесь, на земле, нужнее. Всё равно он когда-нибудь помрёт. Никто этого не избежит. Вот тогда и заберёшь его в свою власть. А за это время он многих воинов подденет на остриё своего меча, как жуков на иглу.

Яронег онемел. А потом князь покраснел до корней тёмно-русых кудрей. Невероятно! Младший брат пожалел его. Он проявил милосердие, в котором сам Яронег отказал ему. Он ни разу не плакал после смерти матери. Тогда Яронег забрался в хлев и рыдал, пока друг Велислав не сыскал его. Но теперь слёзы раскаяния и стыда оросили его лицо, как потоки дождя — томящуюся землю. Как же тяжело было без слёз.

Марена серьёзно смотрела на мальчика, а потом провела рукой по его тёмно-русым, как и у старшего брата, волосам. А затем отрицательно покачала красивой черноволосой головой.

— Не всё по-твоему будет, хоробр.

— Я ещё не хоробр.

— Тебя изрядно избаловали. Великая доля для тебя самими Богами предназначена. А твой брат мой.

Ярополк попытался схватить безжалостную богиню за подол, но был отброшен сильнейшим пинком. Марена хладнокровно перерезала горло Яронегу своим серебряным серпом. Ярополк и Милава кинулись к уже безжизненному телу. Ярополк захлёбывался от рыданий, но вскоре его лицо стало сосредоточенным:

— Будь ты проклята, Богиня. И тебе горе будет. А я никогда не буду воином. Я не буду убивать людей и не обагрю свои руки кровью.

— Обагришь, — тихо ответил Велислав, — только сегодня я понял, что все мы являемся орудиями в руках богов. Я хотел сплести нить своей судьбы сам, но оказался только исполнителем чужой воли. Не гневайся, богиня, на глуздыря неразумного. Не понимает он ещё своего предназначения. Иногда человек вынужден совершать злодеяния, потому что в противном случае он погибнет. Лучше быть волком, чем бараном.

Сам Велислав запечатлел последний поцелуй на холодном лбу своего былого друга. Легче было убедить себя в том, что Яронега сгубило отцовское проклятие, чем признать свою вину.