Книга Болотное предание, страница 227 – Ольга Лопатина

— И не думала, — согласилась Богиня, — когда пройдёт первое горе, он поймёт мою правоту.

— Ты его не получишь, — ответила Милава. — Я стану его посмертной спутницей. Я не стала его суложью в жизни, но смерть нас обвенчает.

Милава повернулась к Чистозване:

— Ты победила. Прими это зеркальце и передай моей дочери, когда она вырастет. Это мне Яронег подарил перед вашей свадьбой. Скажи, что её мать мечтала о том, что дочь станет валькирией. Гостобран оставил в наследство своему первенцу проклятие. От тебя зависит, что пошлю я из Закрадья воспитательнице своей дщери единственной. Благословение или проклятие.

Марена была бессильна против любви. Поэтому Яринейг, как его называли викинги и его возлюбленная Милава, были положены в один курган. Велислав всё же предварительно опоил Милаву, а после милосердно задушил её ремнём Ярополка. Всё лучше, чем быть похороненной заживо. Маленькую Мечиславу Велислав и Чистозвана взяли к себе и растили вместе со своими детьми. Ярополк никогда не вернулся в Златокаменск. И на этом всё. Остальные подробности будут в другом предании.

Гордеслава сделала сердце Величаны своим личным талисманом но потом всё же сжалилась над старушкой и похоронила её сердце на дне. Но Величана продолжала являться к ней и давать советы. Гордеслава стала живым воплощением Марены. Зиму она проводила с родичами, а весну, лето и осень купалась в любви и обожании своего водяного супруга. Ибо Святогнев оказался прав, ныряя за золотым камнем. Только камень сам упал в руки простому и доброму водяному. Он стал Гордеславе милее всех.

Одержанная победа и смерть младого князя Яронега немного счастья принесла Твориславу Муромскому. Казалось, что он держит в руках золотой ларец с ядовитыми кореньями. Рано или поздно этот яд сгубит князя и всю его семью. Так и случилось. Только намного позже. Чистозвану и Велислава правитель возненавидел. Ведь это коварный, как Локи, оборотень и злобная, как Марена, внучка самого Творислава подбили его на бесчестный поступок. Перед его глазами стояла безжалостная Марена и мёртвые Яронеговы очи. Никогда Творислав до этого не злоупотреблял брагой, но в этот вечер хмель его не брал. Этот город казался ему похожим на вулкан. Ах, лучше бы он никогда и не воевал с Яронегом! Лучше бы он и слыхом не слыхал о проклятии. Единственное, что радует — возвращение Гордеславушки. Да и то она так и осталась получеловеком и гостьей на земле. Выдал князь дочь в Закрадье, а зятем его стал водяной. Пусть добр и безвреден Святогнев, но людям языки не завяжешь. Станут баять, что князь знается с нечистой силой. Златокаменск был взят без крови. Большинство дружинников согласились служить новому властителю. Только скальд Сигурд презрительно сплюнул на землю.

— Такого конунга как Яринейг больше не существует. Я лучше поеду обратно в Норейг. Там я буду петь о герое, которого сгубило отцовское проклятие и предательство. Вместо брачного пира получилась тризна.

Родич Сигурда, ярл Рагнар, не умел говорить красиво, но утвердительно кивнул, соглашаясь с умозаключениями скальда. Он тоже не пожелал идти на службу к предателю. Остальные же воины, хоть и горевали по своему предводителю, но были наёмниками, продающими свои мечи, копья и умения стрелков за серебро. Не всё ли равно кому служить? Хотя более почётно было воевать с храбрым Яронегом, чем с его отцом никчёмным. К тому же многие прижились в Златокаменске. Прослышав про Гостобраново проклятие, многие варяги стали питать честолюбивые надежды. А не суждено ли им стать хотя бы на короткое время конунгом этого богатого и процветающего края? А там хоть сам Рагнарек.