Книга Болотное предание, страница 176 – Ольга Лопатина

Первая мысль властителя была проста до предела:

— Привидится же такое.

Он не сомневался, что Марена, их договор и страшная клятва померещились его воспалённому разуму. Уж слишком часто правителя Мурома тревожили мысли о мести. Так слепни одолевают могучую корову, которая пытается стряхнуть их хвостом. Но что это? На ларе из слоновой кости лежала свежая веточка рябины. Не веря своим старческим, слегка подслеповатым очам, Творислав повертел в руках цветущую ветвь. Цветущую? Да ведь уже наступила осень. Облетел цвет с рябины давно уж. Творислав выглянул в окно и поразился. Садовые деревца были поцелованы первым снегом. Не инеем, а самым настоящим снегопадом. Князь быстро обулся в сафьяновые сапожки и поспешил в сад. Никогда ещё Творислав Муромский так внимательно не вглядывался в клумбы, деревья и прочие растения. Сад — это бабья забава. Его покойная жена, а затем Гордеслава и Радмила для своего удовольствия занимались плодовыми деревьями, цветами и лекарственными травами. А вот Томша ничем не интересуется. Рукоделием не занимается, детей спихнула на мамок да нянек, только и знает, что красоваться перед зеркалом да ссорить всех. Что только нашёл в ней Усыня? Когда уйдёт Творислав в Ирий, то на кого оставит родную землю? Хотя вход в Ирий ему теперь заказан.

Сразу видно, что пришла Зима-Марена к нему на гостевание. Приголубила метель листочки опадающие, травушку осеннюю и оставила свой след на руке Творислава. Чтобы помнил, с кем связался. Словно ледяное прикосновение выжгло кровь под кожей опрометчивого князя.

Не возрадовались люди новому походу, но с князьями спорить — головой рисковать. Усыня было заупрямился, но суровый отец резко окоротил непослушного сына.

— Вот будешь князем — тогда раздавай приказы. Держись за понёву Томши.

Посмеялся народ над незадачливым княжичем, да разошёлся по домам. Решено — быть походу.

Чистозвана чувствовала себя, как лесная сова. Её временем теперь была ночь непроглядная. Посадили пташку из веси в златую клетку и стерегут, как зеницу ока. Как ей хотелось ощутить босыми ступнями мягкость трав, мха, лишайников, прохладу Матери-сырой-земли. Ведь после Перунова дня жара медленно уходит за далёкие моря. Сейчас как раз самая грибная пора. Подосиновики, подберёзовики, чёрные и белые грузди, внушительные боровики, мягкие моховики, разноцветные сыроежки — соблазн для грибника. Чистозвана любила играть в прятки с грибами. У каждого гриба — своя повадка и правила игры. В этой игре человек всегда водит, а грибы — прячутся. Лучше всех хоронятся золотистые лукавые лисички. И не счесть, сколько раз Чистозвана обманывалась, приняв желтеющий в траве, берёзовый листочек за малюсенькую лисичку. Всегда листочки и хвоя были дружны со шляпками грибов. Папоротники же напоминали Чистозване зачарованных зелёных рыб.

Но сейчас не время предаваться грёзам о былом счастье, так можно размякнуть, как хлеб, брошенный в молоко. Чистозвана долетела до княжьего терема, оказалась в своей горнице и моментально упала на лебяжью перину. Но сон и дрёма окончательно раздружились с узницей.

Да, Чистозвана находилась в плену, хотя окружающие величали её княжеской гостьей. Как пирожок не назови — всё равно съедят.

Чистозвана знала, что когда сон не приходит, то самое лучшее вспоминать о былом или думать о посторонних предметах. Не успеешь оглянуться, как заснёшь. Только лучше не кручиниться. Легко сказать — трудно сделать. Как быть, если тоска сдавливает душу Чистозваны своими металлическими щупальцами. Может, было бы лучше немного побродить по ночному лесу? Нет, — сказала себе Чистозвана. — У меня ещё будет время для прогулок. Мне не нужны жалкие кусочки от праздничного каравая. Стоит проявить терпение и я получу тёплый, ароматный, хрустящий хлеб целиком. При мыслях о хлебе Чистозвана вспомнила сегодняшнюю, нет уже вчерашнюю встречу с маленькой обездоленной девочкой. Жаль, что тогда она не была в образе Марены, ведь за серебро можно было бы выручить в разы больше, чем за стеклянные бусины. Хотя трусливая Любонега точно улепетала бы от грозной самозванной богини. Даже храбрый Творислав сначала оробел. А уж Вадим упал бы замертво от страха. При воспоминании об этом ненавистном предателе Чистозвана зарычала. Не делай добра злым людям… Эту истину следует внушать детям с молоком матери. Беломил показал своей дщери только самую светлую сторону жизни. Не из рода, а в род пошёл Вадим. Ведь он был потомком того пасынка Красавы, который даже не пустил на порог мачеху. Теперь Чистозвана знала страшную историю, случившуюся несколько столетий назад. Но почти ничего не изменилось в людских душах. По-прежнему за самопожертвование злые люди платят чёрной, как смола, неблагодарностью. Глупая, глупая Чистозвана. Ты столько времени мечтала повторить подвиг Красавы. Что же, это тебе удалось лучше, чем ты думала. Порой Чистозване казалось, что, бросив вызов высшим силам, она примерила чужую судьбу, как старый сарафан, который боярыня подарила бедной родственнице. Вадим оказался неблагодарным предателем, который был недостоин не то, что любви, но и жизни. Но с вероломным гончаром Чистозвана поквитается потом. Раньше она была соткана из живого пламени, белоговолых луговых цветов и лесных трав. А нынче Чистозвана себя сравнивала с растением, выросшим из плоти мертвяка неотмщённого.