Книга Болотное предание, страница 177 – Ольга Лопатина

Чистозвана старалась припомнить все песни, предания, сказки, кощуны и легенды, которые ей довелось услышать за всю жизнь. Всё началось с Кудьмы, а закончилось девочкой, превратившейся в лебедя. Нет, предания лучше слушать, а не проживать.

Чистозвана мимолётно вспомнила те сказки, которыми её щедро потчевала Свинья. История о жадном богаче, который не пожелал подать краюшку хлеба нищему. Но в нищего обратился сам бог Кугу-Юмо. Коварное божество спросило богача, хочет ли он, чтобы нищие никогда не просили у него денег. Почему-то в сказках богачи бывают не только жадными, но и неимоверно глупыми и доверчивыми. Дурак никогда не сумеет разбогатеть. Даже если по случайности ему подвернется клад, то глупец пустит все деньги по ветру. Если до этого какие-нибудь ловкачи не отберут золото у малоума. Хотя даже такой лис как Велислав умудрился попасть в капкан бесчеловечных охотников.

Чистозвана дала себе слово, что больше никогда не будет охотиться на зверей без особой надобности. Никогда она не будет расставлять капканы. Условия для зверя и охотника должны быть равны. Пусть лисы лакомятся курами, волки поедают зайцев, но звери никогда первыми не нападают на людей. Сколько дурных слухов ходит о волках. А ведь эти звери только стремятся выжить и заботятся о своём потомстве. Ведь волки являются прекрасными родителями. Недалеко от веси Локсти проживало племя горных мари. Свинья, которая была изгоем в родной веси, зачастую общалась с соседним племенем. Когда сон подолгу не приходит, то лучше всего рассказать сказку али баснь. Свинья поведала Чистозване о детях, дразнивших луну, о коварной мыши, обманувшей верблюда (эту сказку она слышала от славянина, сбежавшего из хазарского плена), о девице, чей жених пал в бою с врагами, и она убила нового жениха, чтобы не принадлежать другому. А потом головница, ожидающая казни в порубе за свое лиходейство, обратилась в кукушку и облетела многие земли, но нашла тело мёртвого жениха. До сих пор кручинится дева по своему милому. Когда хоронили Беломила, Чистозвана слышала скорбную песнь лесной птахи. Но тогда ей было всё равно, сколько ещё солнцеворотов ей отпущено. Тогда её душа напоминала реку, которую осушил до дна мифический великан.

Для такой живой и деятельной девицы сильные потрясения были намного предпочтительнее тоски, скуки и отчаяния. Чистозвана предпочитала бурю, грозу, град, смерч, наводнение. Только не ненастье. Тоска — означала тупое равнодушие, разочарование в жизни, нежелание двигаться вперёд. А Чистозвана была как факел, созданный для того, чтобы гореть, но не затухать. Эта хрупкая, как лоза, девушка могла выдержать любые порывы ветра, но бездействие, словно засуха, губило юный побег.

Сейчас Чистозване хотелось завыть, уподобляясь лютой волчице или разбуженной медведихе, стоило только вспомнить о своих ошибках. Эти воспоминания напоминали кипящую похлёбку, которую нерадивая хозяйка в спешке проливает на нежную кожу. Щёки Чистозваны при этих болезненных для неё воспоминаниях, краснели, как обожжённые участки кожи. Былое жгло сильнее, чем крапива, кипяток или огонь. Об огне даже и думать не хотелось.

За время заточения глаза Чистозваны привыкли к тьме. В темноте она видела не хуже своих любимых котов. Хорошо всё же, что животным, Оленю и Ягодке ничего не угрожает. Хотя Олень ведёт себя, по меньшей мере, безрассудно. Словно хочет пожилой гусляр прослыть смутьяном. По словам служанки Теплиги, Яронег уже пригрозил строптивому певцу опалой. Нахальный простолюдин только посмеялся: