Книга Болотное предание, страница 175 – Ольга Лопатина

Знатно воспользовался тогда Яронег разбродом между былыми союзниками. Рати кочевников разбил поодиночке, а древляне сами повернули в свой Искоростень. Даже отец Радмилы, Брячислав Туровский, оговорился срочными делами. Оно и понятно. Каждому своя рубаха к телу ближе.

— А я, выходит, люб тебе? — мрачно спросил он у красавицы.

— Мне не любы неблагодарные люди. А Яронег всё же сын Гостобрана. Ты же, княже, подарил мне щедрые требы.

— Я?

— Али запамятовал? Кто эту сечу кровопролитную начал? Кто с ворогами былыми союз заключил? Мои волки и вороны вдосталь налакались крови славянской. Многие хоробры полегли, многие очи закрылись, плоть людей стала цветами да травами, — при этих словах дева изо всех сил сжала букет тонкими, как веточки, пальцами, но из стеблей на покрывало, расшитое золотыми нитями, брызнул не сок растений, а кровь.

Творислава едва не замутило при этих жестоких словах. Он не задумывался о чужих жизнях, но сейчас ему казалось, что поток пролитой безвинной крови пал на его седую, как лунь, голову. Всю жизнь он воевал, ссорился и мирился с Гостобраном, старался править справедливо. Но теперь страшно ему стало попасть после смерти не в Ирий, а стать прислужником жуткой и злобной Марены. Из-за чего же тогда они поругались с Гостобраном? С возрастом память Творислава стала дырявой, как решето. Вроде бы Гостобран на каком-то пиру перебрал и стал хвастаться вымышленными военными подвигами. Творислав обычно молчал, а тут что-то не стерпел. Слово за слово, князья поругались. Хотя нет, это вроде было в предпоследний раз. В последний раз вроде Гостобран зарезал родича Творислава из-за какой-то девки, чьего имени на следующий солнцеворот уже не мог вспомнить. Выпивка, бахвальство, распутные молодки — разве всё это стоило человеческих жизней? Но, — тут князь помрачнел, — на этот раз причина более чем уважительная. Да и сама Марена на его стороне.

— Такова, видно, моя Доля. Веди меня, богиня.

— Если ты убьёшь князя Яронега, то насытится ли твоя жажда крови?

— О да. Златокаменцы не сделали моей семье ничего дурного. Но правитель должен заплатить своей жизнью за жизнь моей дочери.

— Это разумная вира, — кивнула кудрявой головой собеседница. — Собирай войска. А когда придёт время, то я упрежду тебя. Ворота в город сама тебе открою. А там — знаешь, как поступить. Только в порубе у князя сидит кудесник — мой верный слуга. Его не трожь. Этот кудесник был другом Яронега, но князь быстро позабыл добро, — тут голос пришелицы стал похож на звон металла.

— Да я хоть всех головников на свободу выпущу, — пообещал обрадованный князь.

— Всех не стоит, — хладнокровно ответила богиня, — только одного-единственного. А чтоб не забыл наш уговор, держи божий дар.

Девушка рассмеялась ледянящим душу смехом и хлопнула старика по ладони. Рука у неё была студёной, но этого следовало ожидать. Душу самого Творислава сковала ледяная скорбь, и он ощутил некое родство с Мареной-Зимой.

— По рукам, княже?

— По рукам. Пусть стрела Перуна меня поразит, если я не сдержу слова.

— Это зря. Я знаю, что твоему слову можно доверять. Но бережёного и моя подруга Яга не съест. Разожги огонь. Пусть сам огонь-Сварожич будет нашим послухом.

Творислав поклялся всеми богами, прикоснулся губами к своему мечу, а позже облобызал и серп, который богиня вынула из своих волос, а когда закончил говорить, то новая княжеская союзница исчезла так же внезапно, как и появилась. Только под утро князь забылся спасительным сном. Был уже светлый день, когда он очнулся.