Книга Болотное предание, страница 173 – Ольга Лопатина

Чистозвана только опечаленно покачала головой. Страшная история у маленькой Любы. Отец заставил отвечать дочь за грехи матери. Также поступил и Яронег с братом. Тогда решение князя казалось Чистозване едва ли не милостивым. Но с тех пор много воды утекло. Словоохотливая Люба продолжала болтать. Очевидно, ей не слишком часто удавалось поговорить с людьми. Ведь попрошайничество нельзя счесть за полноценную беседу.

— Кого надо приносить в жертву? Только нищих. Я хотела украсть пирог, но увидела казнённого головника. Это был знак. А теперь я доживу до Лели-весны, благодаря этому ожерелью. Ишь какие бусины. Разноцветные. Я бы с ними не рассталась, но надо на что-то жить. Вот вырасту — найду работу и стану богатейкой, как отец. А лучше улечу, как девочка-лебедь. Старый рында в доме моего отца некогда приехал из полуночных земель. Он рассказывал мне сказку. Там девочка превратилась в лебедя. Над ней издевалась мачеха, а отец ничего не знал. А потом она улетела. Отец спохватился, но было уже поздно. Лебеди оказались более добрыми, чем люди.

— Думаешь, это так легко — разбогатеть? — усмехнулась Чистозвана. — У вас в городе всё иначе. У нас, если кто-то украдёт, то его изгоняют из веси. А в городе казнят за такое. А у богатых и нарочитых людей все слуги и приживалы держатся за места, как болотник за рогоз. А лебедей я видела. Моя весь называется Золотые камни, а соседняя — зовётся Локсти. В переводе с мокшанского это значит лебедь. А с моим маленьким родичем произошла похожая история.

— Он тоже стал лебедем? — глаза девочки горели от любопытства.

— Нет. Как раз лебедем Ярополк не стал. Его судьба похожа на полуночное сказание. От него отказался родной брат, а бабушка продала мальчика Бабе-Яге.

— Ой, — расстроилась Люба. — Она его съела?

— Нет. Молва приписывает ей много лишних злодеяний. Ярополка унес серый гусь. Его брат раскаялся в своей жестокости и пожелал вернуть ребёнка, но мальчику лучше в лесу, чем в богатом тереме. Увы, любое предание имеет свойство повторяться. Я это испытала на своей шкуре.

Эта встреча оставила у Чистозваны смешанные чувства.

«Пора», — решила девушка и повернула на изящном пальчике перстень со смарагдом. Чистозвана закрыла глаза и ощутила блаженное чувство полёта. Как мог Велислав добровольно отказаться от этого?

В конце своего короткого пути летунья всё же приоткрыла глаза. Звёзды на тёмном небе напоминали золотые колокольчики, которые вот-вот огласят мир лёгким и мелодичным перезвоном. Вот бы ярополковым козочкам такие звёзды-колокольчики на мохнатые выи. Но бодливым козам Велес украшений не посылает. Звёздам судилось быть подругами златорогого месяца, который обращается в круглую, полную и белотелую луну.

Вот Чистозвана и очутилась в княжеском тереме, как давно хотела. Творислав Муромский спал при свете лучины. Как хотелось бы Чистозване накинуть удавку на морщинустую старческую шею, вонзить ножик булатный в жестокое сердце али насладиться агонией этого престарелого воителя. Но это было последнее, о чём следовало думать. Сейчас важно было другое.

Старый князь проснулся как от толчка. Ветер распахнул слюдяное оконце. Свет молодого месяца ворвался в княжеские покои и осветил хрупкую и зловещую фигуру, каким-то чудом пробравшуюся в терем. Да не абы куда, а в княжескую одрину. За дверью дежурят стражники, стоит их только позвать и… Но незнакомка приложила серп к ярким губам, словно упреждая Творислава от опрометчивого поступка.