Книга Болотное предание, страница 123 – Ольга Лопатина

До этого Вадим казался пленником болотного князя, а теперь Чистозвана поняла, что он мёртв. Она не могла вспомнить лица Вадима. Оно казалось ей расплывчатым молочно-розовым, как луг, на котором произрастал клевер, пятном. Клевер создан для того, чтобы быть кормом для скотины, а Вадим был рождён для того, чтобы стать жертвой ревности злого и любимого Чистозваной кудесника. Велислав забрал у Вадима сначала любовь Чистозваны, а затем и саму жизнь. Она помнила густые, вьющиеся золотые кудри, светлую бороду, серые, как камень глаза, косолапую поступь.

И тут Чистозвана ощутила непреодолимое желание увидеть любимое лицо, услышать вкрадчивый голос, похожий на пение бархатного мха и длинных трав. Она еле слышно прошептала имя. Но это имя принадлежало не мёртвому, а живому человеку. Чистозвана еле заметно улыбнулась. Он в очередной раз её спас, забыв о злых словах, простив ей то, что она оставила его ради другого. Чистозвана провела своей миниатюрной ладошкой по чуть спутанной серой шерсти зверя лютого, в которой виднелись и белые шерстинки, подобные хрупким снежинками на гранитной поверхности. Но голос зверя вернул её на землю. Это был человеческий голос, но хриплый и отрывистый, как рык зверя лесного. Больно падать с кудрявых облаков на жёсткую землю. Мало ли нежити в лесу? Почему Чистозвана уверовала в прощение Велислава? Ведь она сама ещё не до конца простила ему жертвоприношение на болоте и то, как он цинично отвернулся от неё наутро после их последней ночи. Само Лихо одноглазое хохотало в этот день. А теперь Чистозване казалось, что она бросила свои надежды под ноги лесным кабанам, которые не преминули их растоптать.

— Лесные духи ли помутили ваш разум, девицы, что вы забрели в волшебный лес? Здесь самая граница между Навью и Явью.

— Нет, — сдержанно ответила Чистозвана, — мы ищем того, что нет под срединным небом.

— Любви? Так я могу вам дать её столько, что хоть ковшами греби, — осклабился оборотень.

— Справедливости, — погрустнела Чистозвана.

— Ну этого нет даже в нашем мире.

— Кому мы обязаны своим спасением?

— Много хочешь знать, славница, — зарычал волк. — Кто я буду? Пожалуй, что я сам царь Кощей. Добрые Боги меня сослали на Север, где дуют ветра полуночные, а теперь презрительно кривят губы.

— Что же ты тут делаешь? — спросила Свинья, оправившись от первоначального смущения.

— Принесла мне весть птица Гамаюн вещая, что три глупые девицы собрались бросить вызов самой Яге. Любо мне это. Давняя у нас вражда. Враги наших врагов — наши союзники. Но зачем вы отправились в столь рискованный путь, славницы?

Чистозвана и Свинья, перебивая друг друга поведали своему спасителю о Вадиме.

— Мудрено, ох, мудрено понять мне ваши помыслы. Обычно смертные не перечат волхвам. Они же вещуны и ведуны. Впрочем, птица Гамаюн мне поведала, что кудесник Велислав некогда любил рыбацкую дочь.

— Любил? Так что же он тогда не послушал меня? — взвилась Чистозвана.

— Не всем дано быть подчеботниками. А Велислав терпел многое от своей строптивой лады. Любовь к другому, равнодушие, неблагодарность. Но он родился соколом, а не голубем кротким.

— Так что мне теперь, идти за ним как Леля за Волхом? — едва ли не с вызовом сказала Чистозвана.

— Ты вольна выбирать. Никто тебя не приневоливает. А хочешь, пойдёшь со мной. Я же спасу твоего Вадима.