Книга Корпус тайных наук, страница 159 – Саша Мирович

На лицах профессоров за экзаменационным столом читались самые разные противоречивые чувства. Это тревожило, но для тревог было совсем не время: император довольно аплодировал, и вместе с ним приходилось аплодировать остальным. Пока что этим стоило насладиться, а о прочем – подумать, когда возникнет надобность.

Будто сквозь туман Александр увидел, как император кивнул сперва Овинову, позволяя ему сесть, а затем Василию Федоровичу – кажется, в знак полного одобрения.

— Господин Елецкий, – негромко произнес директор, чуть улыбаясь. – Ваш экзамен завершен. Прошу, займите свое место среди соучеников.

Александр совершенно не представлял себе раньше, до чего громко могут стучать по паркету каблуки форменных сапог. В ушах звенело, сердце частило, а стук этот так и отдавался в висках, пока не стих в одобрительном шелесте: стоило только добраться до своего места, как навстречу потянулись друзья, поздравляя, посмеиваясь, расспрашивая.

Жанно, рядом с которым он устроился, с улыбкой покосился на него, а потом очень тихо осведомился:

— Совсем свихнулся? – В тоне звучало не раздражение, а живое любопытство.

— Не знаю. – Александр с сомнением пожал плечами: – Наверное. Может быть. Но знаю, что так было надо. Да и вообще, – он беззвучно усмехнулся, – знай колдуна с пером.

Тут от разговора их отвлекли странные звуки, нечто среднее между шуршанием и, кажется, щелканьем пальцев. Александр принялся высматривать, откуда все это доносится, и встретился взглядом с Алексисом: тот уже весь извертелся в попытке привлечь внимание друга. Александр хотел было ответить, но его опередили.

— Полев, – по залу разнесся голос Василия Федоровича, сейчас строгий и властный, – вам, я смотрю, не дают покоя чародейская удаль и стремление немедля продемонстрировать ее!

Алексис вздрогнул и немедленно развернулся к почтенной комиссии за столом, будто на самом деле только ее и хотел видеть, и никакая такая удаль его не тревожила.

— Пожалуйте-ка сюда, покажите, чем одарены и на что способны, – велел директор.

Последние шепотки в зале стихли: кажется, посмотреть, на что способен главный местный дебошир и заговорщик, хотелось едва ли не всему Корпусу. Тишина оставалась безупречной, пока Алексис пружинисто поднимался с места, шел к экзаменационному столу и слушал первый вопрос. Александр смотрел ему в спину и думал, как яростно сейчас одни желают ему удачи, а другие – поражения. А еще – о том, до чего удивительно всего за пару месяцев проделать такой путь: от интереса исключительно к своим да Митиным делам прийти к отчаянному волнению за чертова Алексиса Полева.

Чертов Полев тем временем стоял навытяжку перед комиссией и звонко отвечал на вопросы – не всегда правильно, но всегда уверенно. Он едва справился с теоретической механикой, алхимией и математикой, зато в латыни, истории и юстиции показал себя так, словно и не был большую часть времени в Корпусе занят всякими опасными выходками вместо учебы.

Настала пора практики. Овинов окинул Алексиса прохладным взглядом и осведомился:

— Итак, Полев, помнится мне, что на одном из уроков магической словесности вы говорили о несказанно большом ее значении. Настаивали даже, что она может влиять на судьбы людей, историю народов… – в голосе профессора отчетливо слышалась издевка, и Александра кольнуло злостью. – Придерживаетесь ли вы по-прежнему все тех же взглядов?