Книга Корпус тайных наук, страница 158 – Саша Мирович

Император несколько раз задумчиво кивнул, потом в очередной раз улыбнулся Александру:

— Итак, для того чтобы вы успешно прошли экзамен, я должен самолично заявить, что вы это уже сделали… Изобретательно, сударь. Эту изобретательность я, несомненно, запомню, уверен, она найдет применение. Сейчас же почему бы нам и не поступить так, как вы желаете? В конце концов, мнение экзаменаторов порой ведь меняется в самый последний момент… – Император поднялся, выдержал недолгую паузу, а затем торжественно произнес: – Господин Елецкий, полагаю, вы успешно прошли сегодняшнее испытание, не зря тратите время своих наставников в Корпусе и, возможно, в будущем станете их достойным собратом. Браво!

Александра бросило в жар: он совсем не был уверен, что по-настоящему пришлось императору по вкусу – его ответы или затеянная игра, но это не имело большого значения. Так или иначе, его старания оценили! А слова о том, что император «запомнит изобретательность» и что Александр «станет достойным собратом» юстициаров, у которых учится? Разве это не намек на будущую карьеру?! Ох, да неужели же, от одного этого голова кругом идет.

Овинов поднялся с видом человека, который только что откусил большой кусок недозрелой антоновки. Смерив Александра уничтожающим взглядом, он натянул на лицо ненатуральную улыбку и монотонно заговорил:

— Господин Елецкий, поздравляю вас с успешным прохождением первого экзамена старшей ступени, – в руках Овинова треснул еще один карандаш. – Вы проявили себя как ученик, прекрасно осведомленный в области большинства наук, кои Корпус чародеев преподает своим воспитанникам. Кроме того, вы были на высоте в практическом упражнении и сумели импровизировать по воле государя императора. Хвалю вас и надеюсь в будущем видеть от вас результаты ничуть не хуже. Поддержите честь Корпуса.

Держись Овинов иначе, доброжелательнее, снисходительнее, к примеру, – мог бы сейчас заявить, что никакого чародейства на себе не ощутил и попросту решил посмеяться над мальчишкой, подыграв ему. Возможно, он и додумался бы до этого, но кто же теперь ему поверит? Каждый в зале видел, что его буквально гнет чужая воля, принуждая произносить нежеланные вещи. И невозможность сопротивляться очевидно приводила его в ярость.

Александр смотрел Овинову в глаза, и в голове у него крутилось несколько мыслей разом. Во-первых, о том, что этим унижением он вмиг нажил себе врага на все оставшиеся два года в Корпусе, а быть может, и на более долгое время. Во-вторых, о том, что это ведь сейчас император забавляется, но как ему в целом понравилась дерзость, которая всегда была Александру так несвойственна и которую он только что так нагло проявил? Захочет ли он видеть подобного наглеца в одном из своих министерств? В-третьих, интересно, как понять странный огонек в глазах Келейникова? Ему тоже понравилось маленькое представление или он только и ждет возможности остаться с императором наедине и в красках описать ему, почему Корпус должен быть закрыт или реформирован?

«Лучше или хуже я сделал?» – Александр ощутил подкатывающую дрожь и больше прежнего расправил плечи, чтобы не дать никому ее заметить. Зато если все пойдет успешно, они совсем скоро услышат, как Овинов хвалит Алексиса, а разве это не лучше всего на свете?