Книга Корпус тайных наук, страница 156 – Саша Мирович

От размышлений его не отвлекла даже краткая приветственная речь императора, зато с этой задачей справилось объявление о начале экзамена. Длиться ему предстояло долго: каждого из студентов вызывали к столу, где ему следовало сперва ответить на теоретические вопросы по разным предметам, а затем продемонстрировать умения в главной практической стезе.

Первым вызвали некоего Никиту Алабышева, и Александр завертел головой: вдруг сообразил, сколь многих в Корпусе по-прежнему едва знает. Алабышев всем видом наводил на мысли о старорусском дворянстве: высокий, широкий в плечах настолько, что мундир на нем едва не рвался. Заговорил он густым, не по-юношески низким голосом. Ответил успешно, хоть пару раз и сбился, оказался особенно хорош в математике и естественных науках, а главной специальностью неожиданно назвал механику. В подтверждение Алабышев продемонстрировал сложную фигурку танцовщицы, которая одновременно исполняла восточную мелодию и кружилась под нее на столе. Следить за этим оказалось увлекательно и немного тревожно: очень уж хорошо начали, нельзя было ударить в грязь лицом.

За Алабышевым последовали Белеутов, Вадбольский, Гундоров, Дудин – последний от волнения упал в обморок, едва его вызвали к столу, однако, придя в чувство, продемонстрировал весьма впечатляющие навыки в деле создания и усмирения воздушных смерчей прямо посреди зала. Когда назвали фамилию Александра, он поднялся, не чуя под собой ног и отчаянно мечтая, чтобы это никому не было заметно.

Пока он шел через зал, ему казалось, что все звуки стихли и время остановилось. Вытянувшись по струнке, Александр вскинул голову и замер перед экзаменационным столом. Тотчас посыпались вопросы: латынь, древнегреческий, математика, естественные науки, физика, философия, потом, после короткой передышки, – история чародейского искусства, магическая механика, алхимия, стихийная магия, чародейская словесность, целительская магия… Наконец Александр отчеканил ответ на последний вопрос и смолк. За столом стали коситься на директора и Келейникова, а кое-кто – и на императора. Он и нарушил наступившую было тишину.

— Вы были очень хороши, господин Елецкий, – с мягкой улыбкой произнес он, рассматривая Александра. – Скажите, какое направление чародейства вы избрали?

— Магическую юстицию, государь, – отозвался Александр, почтительно кланяясь.

— Прекрасно, прекрасно, – задумчиво проговорил император. – Что ж, настала пора продемонстрировать ваше мастерство в этой стезе.

— Почту за честь, государь, – вновь поклонился Александр, предвкушая впечатление, которое произведет его работа. – Я приготовил…

— Нет-нет! – император вдруг взмахнул рукой. – Это ни к чему. Я не хочу видеть заготовленных работ, это совсем неинтересно, в этом нет жизни. Продемонстрируйте мне искусство юстициара прямо сейчас. Здесь. У меня на глазах. Что вам для этого нужно?

Александр похолодел. Да, разумеется, он упражнялся в классе при всех и под взглядом профессора, делал это не раз. Получалось чаще всего вполне успешно, но ведь тогда перед ним не сидел император и не смотрел на него во все глаза из-за экзаменационного стола! Ох, да за что же это все?! И где взять хоть одну дельную идею?!

Он обвел быстрым взглядом почтенную комиссию, самого императора, соучеников, вновь посмотрел на лица преподавателей – и мысль пришла сама собой.