Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 237 – Джин Родман Вулф

— Оно, видишь ли, многие годы лежало в кладовой…

Немыслимым образом изогнувшись назад, Потто почесал кончик носа извергающим пар носиком чайника.

— Известно ли тебе, дражайшая генералиссима, что я – младший из членов Аюнтамьенто?

Майтера Мята отрицательно покачала головой.

— Неважно. Остальные сочли, что это лицо выглядит чересчур молодо, и попросили меня заменить его, – сообщил Потто, ухитрившись еще сильнее изогнуться назад.

Из носика чайника струйкой потек кипяток.

— Об орде рани тебе тоже ничего не известно, или как?

— Да, но что с ним?

— С моим лицом? – переспросил Потто, ткнув себя в нос носиком чайника. – Ты меня вовсе не слушаешь? Я же сказал: оно долго хранилось в кладовых. И теперь я вижу не так ясно, как прежде. Возможно, глаза запылились.

С этими словами он поднял и накренил чайник, обильно обдав собственные глаза и нос крутым кипятком.

— О боги! – воскликнул Ремора.

Бросившаяся было на помощь советнику майтера Мята едва успела отпрянуть прочь от обжигающих брызг.

— Вот так. Вот это должно помочь.

Выпрямившись, Потто вновь уставился на нее, энергично заморгал, прочищая огромные ярко-голубые глаза от последних капель кипящей воды.

— Да, совсем, совсем другое дело. Теперь я вижу все. Надеюсь, ты, дорогая моя юная генералиссима, видишь не хуже. Орда рани уже идет к нам, а это, как-никак, шестьдесят тысяч пеших и пятнадцать тысяч конных. Роскоши в виде воздушного корабля, дабы присматривать с высоты за врагами Вирона, у меня нет, однако я делаю все, что могу. Семьдесят пять тысяч прекрасно обученных, закаленных в сражениях бойцов с вспомогательными частями – обозом из пятнадцати тысяч верблюдов и трудовым батальоном числом в десять тысяч человек. Исключительно мужчин, а тривигантские мужчины – создания твоего, патера, пошиба, – бросив взгляд на Ремору, пояснил он. – В смысле, из тех, кому оружие в руки брать не положено.

Ремора мало-помалу овладел собой.

— Если сия великая… э-э… грозная сила… э-э… выступила в поход? Идет к нам, как ты выразился, а? Тогда, на мой взгляд, она идет никак не сюда, иначе ты… мм… или, если уж держаться официального тона, Аюнтамьенто… Условия капитуляции, э?

Потто захихикал.

Майтера Мята расправила плечи.

— Мне бы на твоем месте, советник, было совсем не до смеха. Его Высокопреосвященство абсолютно прав. Если рани направила нам на помощь силы такой величины, твоя сторона обречена.

— Чего я и опасался, – откликнулся Потто и вновь поднял вверх чайник. – Как по-твоему, вода не слишком остыла?

Майтера Мята невольно отступила назад.

— Чтоб заварить чаю? Вряд ли.

— Чтобы промыть глаза для улучшения зрения. Думаю, ты права. Кипяток остается горячим довольно долгое время.

— Я пришла сюда под флагом перемирия!

Потто с невероятным для столь толстого человека проворством потянулся к ней. Майтера Мята, развернувшись, сорвалась с места, почувствовала, как кончики его пальцев скользнули по облачению, дернула дверную ручку и, опережая советника разве что на ширину ладони, выбежала из кухни. Увы, за порогом ее, словно ягненка, подхватила чья-то рука, а другая рука крепко прижала ее руки к туловищу, и майтера Мята с разбегу, едва не расквасив носа, уткнулась лицом в грубую, пропахшую кислым потом ткань.

— Веди ее обратно, – распорядился Потто где-то неподалеку.