Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 236 – Джин Родман Вулф

На лице Реморы отразилось нешуточное уныние.

— Неужели ты… э-э… советник… разве это… мм… продуктивно?

— Полагаю, да. Вскоре увидишь сам. Ответь, генералиссима, если сможешь.

— Оттого что подземелья слишком удобны для обороны. Сама я там не бывала, но описания слышала. В помещении наподобие этого дюжина солдат без труда устоит против сотни бойцов. Нет, в крайнем случае способы мы найдем – пробурим шахты и так далее, но предпочли бы обойтись без этого. Потому я и здесь. Вдобавок у нас имеется еще одно соображение. Ты завел речь об уничтожении Четвертой. Ясное дело, нам этого вовсе не хочется. Однако еще меньше нам хотелось бы уничтожать армию, одну из величайших ценностей города. Нам известно, что…

— Изумительная ты женщина! – Отодвинув от стола табурет, Потто пересек просторную кухню и подошел к плите. – Женщина, рассуждающая вполне разумно, когда ей только заблагорассудится, однако не слышащая кипящего чайника!

— Женщины, как правило, рассуждают вполне разумно – главное, чтоб мужчины соизволили их вовремя выслушать.

— Женщины в генеральских чинах – да, это уж точно. Ты совершенно права и насчет Четвертой, и насчет армии, и насчет риска увязнуть в подземельях, хотя в действительности не понимаешь ситуацию вообще. Известно ли тебе, что я – глава нашей разведки? Прежде возглавлявший шпионов Лемура, а ныне – Лори? Впрочем, люди это, как правило, одни и те же… причем в первую очередь мои. Неужели ты вправду думаешь, что все штурмовики в городе – либо ваши, либо наши? Подобное простодушие просто невероятно!

Самодовольно захихикав, Потто снял с плиты клокочущий, извергающий пар чайник.

Майтера Мята поджала губы.

— Не забывайте… э-э… о крохотном… мм… как это? Знаке внимания, а? О нескольких… э-э… сотнях…

— О двухстах или около, – подсказала майтера Мята. – О двух сотнях тривигантских птероштурмовиков под командованием генерала Сабы, командующей также воздушным кораблем. Две сотни – тут Его Высокопреосвященство прав – сила ничтожная, однако при огневой поддержке с воздушного корабля даже столь малые силы способны добиться очень и очень многого. Кстати заметить, генерал Саба предложила помочь нам, когда мы выступим против Четвертой.

— Экая доброжелательность, – пробормотал Потто, возвращаясь с курящимся паром чайником к их столу.

— Разумеется, советник, твой сарказм мне вполне понятен. Для тебя это зло, но для нас – благо. Как же нам не оценить по достоинству жест доброй воли со стороны рани в адрес новых властей Вирона?

Потто приподнял чайник.

— То есть ваша дипломатия цветет пышным цветом.

— Да, так и есть. Она еще в колыбели, но расцветает на глазах.

Майтера Мята поднялась на ноги.

— Теперь нам нужен заварочный чайник и чай. И сахар, и молоко, и лимон, если Его Высокопреосвященство пьет чай с лимоном. Я поищу.

— А я как раз собирался спросить, не запылилось ли мое лицо.

— Прошу прощения, советник?

— Нет ли на моем лице пыли? Посмотри повнимательнее, будь так добра. Быть может, нам стоит подойти к окну: там больше света.

— Не вижу никакой пыли.

Внезапно майтеру Мяту неприятно поразило отсутствие в его лице, казавшемся столь оживленным, какой-либо теплоты. Знакомая металлическая маска майтеры Мяты лучилась целым круговоротом смирения и страсти, а эта, при всей ее внешней округлости и румянце, оставалась холодной, словно змеи Эхидны.