Онлайн книга «Эпифания Длинного Солнца»
|
Ремора (судя по голосу, несколько дальше) задохнулся от возмущения. — Как ты можешь… то есть это же просто непозволительно… она ведь – сибилла! Ты… ты… — А-а, помолчи, – отмахнулся от него Потто. – Паук, через колено ее перегни. Сильней. Чтоб сюда, вверх глядела. В глаза тут же ударил свет, в грудь хлынул воздух. Изловивший майтеру Мяту оказался так же высок, как Ремора, а шириной плеч не уступал Потто. Удерживая ее за волосы, он опустился на колено, а пленницу рывком перегнул через другое, лицом кверху. — Сын мой… – Глядя на нависший над нею массивный щетинистый подбородок, сдерживать дрожь в голосе оказалось делом ужасно нелегким. – Сознаешь ли ты, что творишь? Схвативший ее (следовало полагать, Паук) бросил взгляд вбок (следовало полагать, на Потто). — Как насчет этого, советник? Майтера Мята покосилась в стороны, но отыскать взглядом Потто не смогла, а повернуть голову не позволяли толстые, сильные пальцы Паука. — Сейчас снова чайник поставлю, – донесся издали голос Потто. – Не то остынет, пока я тебе правила объясняю, а нам это ни к чему. Склонившись над майтерой Мятой, появившийся в поле зрения Ремора показался ей исполином ростом с добрую башню. — Чем я… э-э… майтера… генералиссима… чем я могу помочь? — Будь добр, сообщи о случившемся Бизону, – попросила майтера Мята. — Вернись на место, – велел Потто Реморе. Ремора исчез из виду. — Не интересно ли тебе, дражайшая моя генералиссима… Напротив лица Паука возникла округлая, жизнерадостная физиономия Потто. — Не интересно ли тебе, каким образом я оказался совсем рядом с собственным трупом? Или, скажем, что сталось с трупом Крови? Крови, заколотого твоим дружком, Шелком? Не будем именовать его кальдом: время подобной учтивости прошло. — Позволь встать, и я с радостью тебя расспрошу. — В этом нет надобности. Тело Крови, как видишь, отсюда уже утащили. Ты ведь видишь? Пока что. В данный момент. Ну а собственное тело я приказал не трогать, поскольку подумал, что мы, возможно, сумеем его починить. И сам, лично явился за ним в компании нескольких охотников за шпионами из самых доверенных, а Паук – их хефе. Взял бы солдат, да только они крайне болезненно реагируют на упоминания о кальде, хотя, глядя на них, и не подумаешь… — Советник? Советник! – воскликнул Ремора в некотором отдалении. Майтера Мята закрыла глаза. Если уж ей суждено навеки лишиться зрения, пускай последним, что она увидит, станет не этот высокий, потемневший от копоти потолок в кухне разоренной виллы. Пусть лучше это будет лик Эхидны, заполнивший Священное Окно снизу доверху. Или лицо матери. Или лицо быстроглазого Бизона в обрамлении вьющейся черной бороды. Или ее спальня в киновии. Или ребятишки за игрой – класс майтеры Мрамор (ей ведь постоянно хотелось учить их, а не старших девчонок, как в этом году, и не старших мальчишек, как при жизни патеры Щуки). Или лицо Чистика – столь устрашающее и серьезное, драгоценнее любой стопки карточек. А вот снова Бизон. Бизон, Решетчатая, пневмоглиссеры, палящие очередями навстречу белому жеребцу, что, грохоча копытами, несется к ним… — Ты это слышала, дражайшая моя генералиссима? Майтера Мята открыла глаза и лишь после, с немалым запозданием вспомнила, что в них может немедля хлынуть крутой кипяток. |