Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 234 – Джин Родман Вулф

Ремора отрицательно качнул головой – едва-едва, практически неуловимо, однако майтера Мята это заметила.

Потто заулыбался.

Не ожидавшая этого, майтера Мята не на шутку забеспокоилась. Быть может, она, сама того не желая, предложила советникам возвращение к власти?

Ремора, напротив, засиял от радости.

— Так-то лучше! О, в самом деле! Должно быть, дело идет на лад, а? Друзья всегда могут примириться, враги же к сему… э-э… неспособны.

— Ты превратно толкуешь мою улыбку, патера.

— Я… мм… приветствую и одобряю ее. Вижу, час понимания… э-э… настал. Быть может, я выскажу предложение? Советник? Генералиссима? Пожелание… искреннее, от всего сердца. Чтоб мы… э-э… все вместе, сию минуту торжественно вознесли молитву Девятерым. Обратившись к ним, если угодно, с просьбой…

— Заткнись, – рыкнул на него Потто. – Ключ у меня в руках, а ты упорно продолжаешь нести всякий вздор. Генералиссима, ты послана кальдом Шелком? Я не ошибся?

— К моему приходу он, безусловно, отнесся бы с одобрением. Мы уж который день пытаемся связаться с вами, с советниками, посредством стекол, но безуспешно, вот я и подумала: а не попробовать ли так?

На это Потто не ответил ни слова.

— Ну а Его Высокопреосвященство, – добавила майтера Мята, – был избран вашим бригадиром Беркутом и нашим кальдом в посредники. Вскоре после этого помощь в переговорах, насколько я понимаю, предложил и Его Высокомудрие. Мы так обрадовались и до сих пор рады! Хотелось бы надеяться…

— Выступать от его имени вы не можете, – оборвал ее Потто. – Ни ты, ни патера. Сколько б ни убеждали себя в обратном. Я знаю его давно. Особы более коварной и непредсказуемой не найти во всем городе. Даже я сам в подметки ему не гожусь. Вот ты – генералиссима, так?

Майтера Мята кивнула.

— Избранная и назначенная Божественной Эхидной во время теофании. Мне было велено, – добавила она, слегка изменив полученные указания в интересах мира, – стереть с лица земли Аламбреру и позаботиться, чтоб Вирон сохранил верность Сцилле. Если тебя интересует мое положение в структуре командования, верховная власть в гражданской и военной сферах принадлежит кальду Шелку. Наш высший военачальник – генералиссимо Оозик, я возглавляю вооруженное простонародье, а стражей кальда командует генерал Скат.

Потто тоненько захихикал.

— Тогда ты наверняка превосходно разбираешься в, так сказать, положении на фронтах. Я – нет. У нас делами военными ведал Лемур. Растолкуй мне сложившуюся ситуацию, генералиссима, чтоб уж начать на равных.

— Ты серьезно?

Потто затрясся в беззвучном смехе.

— Как никогда.

— Что ж, будь по-твоему. После теофании Змееподобной Эхидны у нас оказалось около тридцати тысяч бойцов. Конечно, непосредственных очевидцев не набралось бы и половины от этого числа, однако к нам присоединились многие, услышавшие о случившемся от других. Были среди них и стражники, но, думаю, в чинах не выше капитанского. Тогда вы, Аюнтамьенто, призвали на помощь армию, что, вдобавок к двадцати четырем тысячам штурмовиков городской стражи, оставшейся на вашей стороне, обеспечило вам еще около семи тысяч солдат.

— Продолжай, продолжай, – велел Потто. – Все это не вполне верно, однако весьма, весьма интересно.

— Мои сведения о страже получены от генералиссимо Оозика, а уж его-то положение обязывает знать подобные вещи. Сведения об армии сообщил мне сержант Песок, предводитель отважных солдат, осознавших, что истинная верность городу заключена в переходе на сторону кальда.