Онлайн книга «Эпифания Длинного Солнца»
|
Оба сели. Ремора подоткнул под ноги полы роскошных зимних риз, а майтера Мята, совсем как в киновии, сложила на коленях изящные узкие ладони и склонила голову. Тем временем Потто, наполнив дровами одну из топок, легонько чиркнул о ладонь лучинкой растопки. Лучинка вспыхнула, да не с конца, как факел – по всей длине. Бросив ее на дрова, Потто задвинул гневно заскрежетавшую железом топку на место, в плиту. — Интригует… мм… интригует. Хочет нас разобщить, – шепнул Ремора. – Прием… э-э… старинный, генералиссима. Элементарная… мм… стратагема. Мне надлежит… э-э… хранить тебе верность, и если ты на схожий… мм… аналогичный манер… — Майтера, Твое Высокопреосвященство. Будь добр, зови меня майтерой, пока мы одни. — В самом деле… э-э… в самом деле! О… э-э… сорор нэкве эним игнари сумус анте малерум! О пасси гравиора, дабит Пас гис гуокве финэм[1]! — Слух у меня остр, – не поворачивая головы, заметил Потто, наполнявший водой чайник. – И не говорите, что я вас не предупреждал. Майтера Мята подняла взгляд. — Прекрасно. Значит, мне нет надобности повышать голос. Ты вправду советник Потто? Мы прибыли на переговоры с Аюнтамьенто, а не с любыми случайными встречными. Если ты – действительно он, чье это тело? — Да, вправду, – ответил Потто, водружая чайник на плиту. – Мое. Еще вопросы? — Разумеется. Желаешь ли ты прекратить все это кровопролитие? — Тебя оно так уж тревожит? Выдвинув из-под стола прочный табурет, Потто опустился на него так грузно, что пол вздрогнул под его тяжестью. — Видеть, как умирают славные, отважные бойцы? Наблюдать, как тот, кто пару секунд назад готов был беспрекословно повиноваться мне, корчится, истекая кровью, посреди улицы? Еще бы! — Что ж, а меня нисколько, да и твои волнения мне, откровенно говоря, непонятны. Можешь назвать сие даром. Талантом. Одни способны весь вечер слушать музыку, а после прийти домой и записать услышанное от начала до конца. Другие могут бегать быстрее и дальше лошади. Ты слышала о таких? Мой дар не так удивителен, хотя и принес мне успех. Я не чувствую боли… которой не чувствую. Не это ли вы называете тавтологией? Меня научила сему сама жизнь, и тебе я ее науку отдаю даром. Ремора кивнул. Удлиненное от природы, его лицо вытянулось сильнее прежнего. — Могу… э-э… поручиться, под данную… мм… категорию это вполне подпадает. — Советник. — Что? Э-э… да, в самом деле. Я вовсе не имел… мм… намерения… — Благодарю. Я – единственный из советников, кто пробился… вынужден был пробиваться в Аюнтамьенто силой. Об этом кому-либо из вас известно? Майтера Мята отрицательно покачала головой. — Все мы, как следует из наших имен, между собой в родстве. Лемур и Лори – родные братья. Лемур мертв. Изображать удивление ни к чему: что вы оба об этом знаете, для меня не секрет. Аюнтамьенто Лемур заполнил родней еще до твоего, патера, рождения. Я пришел к нему. Обратился к нему прямо, начистоту. У него нашлось место даже для Галаго, троюродного брата, с вашего позволения, тогда как по крови я ему куда ближе. Об этом я и напомнил, а он ответил: приму, дескать, сие к сведению. Проходит около недели – то, се, ничего серьезного – и он, понимаете ли, подсылает ко мне убийцу. Я позаботился, чтоб мясо подосланного подали нам за ужином, а десертом стала его голова в лимонном шербете. Лемур от нее шарахнулся, а я чуток шербета пальцами подцепил – и в рот. И на следующий же день принял присягу. Советником Потто стал. И вскоре кузены обнаружили, что я – весьма полезный друг, а не просто малоприятный родственник. |