Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 230 – Джин Родман Вулф

— Ну а что касается примирения с Аюнтамьенто из хемов, на сей счет тревожиться ни к чему. Я вовсе не хем, хотя, признаться, лежащий перед вами предмет – действительно нечто в этом роде.

Узнавший новоприбывшего Ремора сдавленно ахнул.

— Да-да, с этим авгуром мы – старые… не могу, не греша против истины, сказать «друзья». Скорее знакомцы. А ты, следует полагать, и есть достославная генералиссима бунтовщиков, Мята? – Незнакомец тоненько захихикал. – По всей видимости, нацелившаяся на верховную власть, из Мятежниц да в самодержицы? Вот это мне по сердцу! Ну а я – советник Потто. Занавес! Итак, тебе угодно поговорить со мной?

На краткий миг, мгновение, в течение коего у Шелка едва не остановилось сердце, ему почудилось, будто среди множества лиц шумно приветствующих его прохожих мелькнуло лицо Гиацинт. Увы, не успел он заорать на носильщиков, как девушка повернула голову, и иллюзия рассеялась. Откидываясь на груду подушек, Шелк осознал, что был готов выпрыгнуть из паланкина.

«Очки мне нужны, – подумал он. – Те, старые… хотя их назад уже не вернешь, а значит, придется подыскивать новые».

Восседавший на его плече Орев, встрепенулся, захлопал крыльями.

— Шелк… Хор-роший!

— Шелк сумасшедший, – возразил Шелк ночной клушице. – Шелк спятивший. Выживший из ума. Принявший за нее совсем другую девушку.

— Видеть – нет.

— Вот и я думаю в точности то же самое. А с полдюжины раз мне снилось, будто моя мать жива. Тебе я об этом рассказывал?

Орев присвистнул.

— Проснувшись, я еще минуту-другую в это верил и был так счастлив… вот и сейчас чувствую нечто схожее.

Высунувшись из паланкина справа, он обратился к главному носильщику:

— К чему так быстро? Вы же загоните себя!

Носильщик, осклабившись, закивал головой.

Шелк вновь откинулся на подушки. Скорость росла на глазах. Несомненно, носильщики считали сие вопросом чести: везешь кальда – беги. Беги, не то обычные горожане, ни разу в жизни не удостаивавшиеся права нести паланкин с самим кальдом внутри, подумают, будто кальд едет по каким-то совсем пустяковым делам. Нет уж, так не пойдет: ведь если его дела – пустяки, стало быть, и в носильщиках кто попало!

— Я ведь двадцать стражников на ее поиски отрядил, – сообщил он Ореву. – Прискорбно мало, конечно, поскольку ее не нашли, но пока Четвертая бригада удерживает северную сторону, а подземелья остаются за Аюнтамьенто, бо́льших сил нам не выкроить.

Услышав о подземельях, Орев разразился недовольным карканьем.

Достигший поистине бешеной скорости, паланкин покачнулся, накренился на сторону и свернул с Солнечной на Ламповую.

— Я ведь, кажется, ясно сказал: нам нужно на Музыкальную, – вновь высунувшись наружу, напомнил носильщикам Шелк. – Еще улицей восточнее.

Глава носильщиков вновь, как и прежде, закивал головой.

— Ну а если ее не сумели найти двадцать стражников, мне, Орев, не удастся тем более. Прошлой ночью, к примеру, я ее… вернее, мы ее не нашли. Посему нам необходима помощь, и мне приходят в голову три… нет, четыре места, где можно таковой заручиться. Сегодня мы навестим их все. С пожарами в основном покончено, а значит, майтера Мята с Оозиком смогут биться куда как лучше, если я не путаюсь под ногами, и потому, хотя доктор и утверждает, что мне нужно лежать в постели, хотя у меня и нет ни минутки для себя самого, я твердо намерен посвятить сему все время, сколько бы ни потребовалось.