Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 151 – Джин Родман Вулф

— Куда?

— Наружу.

— Правда, Ухорез? Серьезно?

— Еще бы. У тебя в животе пусто, у меня тоже. Выберемся наверх, устроим себе козырный ужин – к примеру, в харчевне Окорока, или еще где-нибудь вроде того. Потом наймем комнату, отдохнем малость. Он говорит, мне отдохнуть надо. А после, может, займемся тем, что Сцилла велела… хотя не знаю пока. Надо его спросить.

— Тартара? Ты о нем? Ты вправду с ним встретился?

— Ага. Темень там – хоть глаз выколи, и мокро вдобавок. Вода каплет откуда-то с потолка. Если ты этот коридор и видела, то, наверное, внутрь не пошла, однако там ничего страшного нет. По-моему.

— У меня фонарь Гелады до сих пор с собой, Ухорез… только зажечь его нечем.

— И не надо, – махнул рукой Чистик. – Идти недалеко.

— Ты же сказал, мы наверх пойдем.

— Ничего, нам по пути.

Остановившись, Чистик повернулся к Синели.

— Только если б даже и не по пути было, мы все равно бы туда пошли, потому как ему нужно нам кое-что показать. Он мне только что так сказал, понимаешь? Теперь слушай меня в оба уха.

Синель, кивнув, запахнула плотнее полы риз Наковальни.

— Это бог. Настоящий бог. Сам Тартар, как я тебе и сказал. У меня с головой худо. Он говорит, там, внутри, ушиб и крови натекло порядком, и старается меня подлечить. И мне с тех самых пор, как он взялся за дело, все лучше и лучше, только нам с тобой надо во всем его слушаться, а стало быть, ты пойдешь со мной, даже если придется тащить тебя на горбу.

— Девочка… дер-ревянная! – сообщил Орев. – Девочка… тут!

Шелк вскинул голову, сел прямо: ведь «девочкой» вполне могла оказаться Гиацинт. Если на встречу с нею остался хоть один шанс – один на тысячу, один на десять миллионов, хоть какой-нибудь шанс вообще – нужно идти. Заставив себя подняться, он подхватил саквояж, закашлялся, сплюнул и заковылял дальше. Тропинка вильнула вправо, затем влево, обернулась крохотной долиной и разделилась надвое. Белые, точно призраки, исполинских размеров цветы по бокам сочились влагой, орошавшей траву.

— Иду, Орев! Скажи ей: я сейчас!

— Тут, тут!

Голос Орева звучал совсем рядом. Сойдя со сверкающей тропки (подошвы сразу же глубоко ушли в мягкую почву), Шелк раздвинул листву, преграждавшую путь. Лицо, воззрившееся на него из зарослей, вполне могло оказаться лицом мертвеца. Ввалившиеся щеки, потускневшие глаза… Невольно ахнув, Шелк в изумлении отметил, что обескровленные губы незнакомца тоже пришли в движение, а выпорхнувший из листвы ему навстречу Орев обернулся двумя птицами, схожими, как две капли воды.

Стараясь по мере возможности щадить теснящуюся впереди растительность, Шелк сделал еще шаг и обнаружил за гущей зелени плиты красного камня, окаймлявшие хрустально-чистый пруд не больше скатерти в величину, и тропку из самоцветов, выходящую к пруду с противоположной стороны.

— Девочка… тут!

Вскочив на голову резной деревянной фигуры, Орев бойко, самодовольно застучал клювом по ее темени.

— Да, – откликнулся Шелк, – вот и она, Фельксиопа.

Действительно, ни у одной из других богинь не могло оказаться ни столь раскосых глаз, ни резной мармозетки, устроившейся на плече изваяния. Постучав пальцем по собственному отражению, Шелк хлопнул в ладоши, однако лица смотрителя на поверхности серебристого шара в руках богини не появилось.