Онлайн книга «Эпифания Длинного Солнца»
|
— Это всего-навсего зеркало, – сказал он Ореву. – Я-то надеялся, что богиня держит в руках стекло… что Гиацинт сможет связаться со мной… — Связаться – нет? — Увы, ты прав: отсюда с ней не связаться. Ухватившись за ветку отзывчивого деревца, Шелк обогнул каменное обрамление пруда и остановился у подвесной скамьи-качалки, обращенной к воде. Отсюда, как и рассказывал Оозик, был хорошо виден и пруд, отраженный в зеркале Фельксиопы, и ее зеркало, отражавшееся в пруду. Иераксица… день смерти и чествования усопших. В минувшую иераксицу выпало умереть Журавлю, однако он, Шелк, не сделал ни того ни другого. Фельксица – день, отведенный для кристалломантии и метания жребиев, для фокусов и заклятий, а также для охоты и ловли всяческой живности… Твердо решивший не проделывать ничего подобного, Шелк откинулся на спинку скамьи-качалки и смежил веки. Фельксиопа… жесточайшая и вместе с тем милосерднейшая из богинь, куда более непредсказуемая, чем сама Мольпа, но, говорят – оттого-то ее образ здесь и поставлен – благосклонная к любящим. Любовь – вот величайшее волшебство, и если Эхидне с чадами удастся погубить Киприду, Фельксиопа бесспорно, вне всяких сомнений… — Станет богиней любви спустя какую-то сотню лет и даже менее, – подсказал Иносущий, стоя не за спиной Шелка, как во дворике для игры в мяч, но перед ним, на гладкой поверхности пруда, статный, всеведущий, всемилостивый, с туманными, однако почти различимыми чертами лица. – В таком случае она станет моей задолго до конца, наряду с многими другими. Наряду с той же Кипридой, ибо любовь – любовь настоящая, неподдельная, первая любовь – неизменно исходит от меня. С этими словами Иносущий обернулся игрушечным танцовщиком, а вода – полированной зеркальной крышкой, а партнершей в танце Иносущему стала Киприда, воплотившая в себе и Гиацинт, и мать Шелка. — Первая любовь, – запел Иносущий, вторя перезвону шкатулки, – первая любо-овь… Так вот отчего он зовется Иносущим! Он вне… — Э-э… мм… надеюсь… э-э… полагаю, я тебя не потревожу? Вздрогнув от неожиданности, Шелк вскинул голову, ошарашенно заозирался по сторонам. — Человек… пр-ришел, – вставил Орев, устроившийся на камне у края пруда Фельксиопы. – Др-рянь человек. Сквер-рный. Покончив с сими ремарками, он наудачу клюнул сверкающего серебром малька, в ужасе метнувшегося от него прочь. — В именах… мм… необходимости нет, э? Кто ты таков, мне известно, Ты меня знаешь тоже, э? Пусть же для нас обоих этого будет довольно. Узнавший изрядно покачивавшегося нежданного гостя, Шелк раскрыл было рот, однако, переварив услышанное, почел за лучшее промолчать. — Манифик. Э-э… колоссаль! Я… э-э… мы с тобой многим рискуем. Оба. Отчаянно. Безрассудно. Попросту будучи… бр-рп… теми, кто есть. Здесь, на холме, э? — Не желаешь ли присесть? – предложил Шелк, с трудом поднимаясь на ноги. — Нет. Я… э-э… нет! – Помотав головой, нежданный гость вновь негромко рыгнул. – Благодарю тебя. Я ждал в э-э… баре. Где вы… бр-рп… вынужден был заказывать выпивку. И… мм… и пить. На ногах… э-э… лучше. Да. В данный… мм… момент. Только вот, с твоего позволения… э-э… обопрусь вот на это. Но сам ты, па… – Осекшись, нежданный гость зажал рот ладонь. – Сам ты, будь добр… э-э… безусловно, сиди. Будь любезен, сиди. Это мне следует… и я… мм… да. Как видишь, э? |