Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 148 – Джин Родман Вулф

Спешивший следом за ним официант подошел ближе.

— Я в немалом смущении, сударь… откровенно сказать, даже не представляю, как изложить мое дело.

— Не хочешь ли ты сказать, что мне возбраняется быть здесь?

Задавая этот вопрос, Шелк твердо решил без боя не отступать. Возможно, толпа официантов с лакеями, навалившись гуртом, его и одолеет, но навалиться им, хочешь не хочешь, придется: распоряжений он не послушается, а в споры вступать не станет.

Официант в ужасе округлил глаза.

— О, нет, нет, сударь! С этим как раз все в порядке!

Безнадежная битва в воображении Шелка померкла, исчезла в тумане возможного, но не сбывшегося.

— Один из наших гостей, сударь… человек весьма рослый, длиннолицый, и… позволю себе заметить, изрядно чем-то опечаленный, сударь. Он сейчас в Клубе…

— Идти – нет, – непреклонно отрезал Орев.

— Имени он мне не назвал, сударь. Ответил: это-де «неактуально», – откашлявшись, продолжил официант. – Твоего, сударь, имени он также не упоминал, но описал тебя. И велел не говорить ничего, если ты, сударь, не один. В таком случае мне поручалось лишь принести тебе и всем, кто бы тебя ни сопровождал, оплаченное им угощение. Однако, если с тобой никого не окажется, мне следовало передать тебе приглашение разделить с ним компанию.

Шелк покачал головой.

— Даже не представляю себе, кто это может быть. А ты?

— Не могу знать, сударь. Он не из постоянных наших гостей. По-моему, видеть его мне прежде не доводилось.

— Скажи, официант, известен ли тебе образ Фельксиопы? Где-то здесь, в Оранжерее?

— Разумеется, сударь. Тот рослый гость и велел мне искать тебя, сударь, там.

«Полковник Оозик ростом довольно высок, – вспомнил Шелк, – однако настолько массивен, что его рост не слишком бросается в глаза, да и длиннолицым Оозика вовсе не назовешь. Поскольку письмо Гиацинт читал только он с капитаном Гекконом, предположительно, длиннолицый и есть Геккон».

— Передай, что разделить с ним компанию в Клубе я не смогу, – с осмотрительностью подбирая выражения, ответил он вслух. – Вырази от моего имени сожаления и сообщи, что я буду у образа Фельксиопы, один. Если угодно, он может побеседовать со мной там.

— Слушаюсь, сударь. Благодарю, сударь. Не изволишь ли заказать что-нибудь? Я мог бы подать заказ прямо туда.

Шелк в нетерпении покачал головой.

— Как угодно, сударь. Все тобой сказанное я передам в точности.

— Минутку. Который теперь час?

Официант виновато развел руками.

— У меня нет часов, сударь.

— Разумеется, нет. У меня тоже. Но хоть приблизительно.

— За минуту-другую до того, как отправиться сюда, сударь, я взглянул на часы бармена. В то время они показывали без пяти двенадцать, сударь.

— Благодарю тебя, – пробормотал Шелк и опустился на резное деревянное сиденье, уже не думая о возможных затруднениях с подъемом на ноги.

«В иераксицу», – писала Гиацинт… Припомнить письмо дословно Шелк не сумел, но суть помнил прекрасно. Времени она не указывала, но, вероятно, имела в виду вторую половину дня, ближе к вечеру, когда покончит с покупками. Часы бармена, вне всяких сомнений, находятся в Клубе, а Клуб – наверняка питейное заведение, причем в основном для мужчин, тот же самый «Петух», где Шелк отыскал Чистика, но для богатых. На часы бармена официант, скорее всего, взглянул не после разговора с длиннолицым, кем бы он ни был, а до, и, стало быть, заметил время минут десять, если не более, тому назад. Таким образом, иераксица миновала. Сейчас уже фельксица, и если Гиацинт (что крайне маловероятно) ждала его, он не пришел.