Онлайн книга «Волны и джунгли»
|
Майтера Мрамор крикнула что-то мне вслед с берега бухты, но разобрать ее крика, заскакавшего эхом от обрыва к обрыву, я не сумел. Мукор вновь помахала мне рукой, но скрылась в расщелине прежде, чем я успел помахать ей в ответ. Несколько выше я писал, что ростом она вовсе не высока, однако это, пожалуй, может сбить читателя с толку. Величественен вовсе не тот, кто попросту на пядь-другую выше восьми. Сам я за двадцать минувших лет стал взрослым и даже, можно сказать, постарел, но Мукор подспудно, сам того не сознавая, считал прежней – странной, чудной девчонкой… * * * Дело близится к полудню, однако пишу я при свете лампы. Шквалы, способные уложить шлюп на борт, сотрясают мой невеликий дворец сверху донизу, свистят в щелях каждой оконной рамы и каждого ставня. Поднявшийся накануне ночью вон над той ивой в саду, Зеленый оказался крупнее ногтя большого пальца, и мне поневоле вспомнилось, что среди местных, моего народа, он зовется Фонарем Дьявола. Глядя на него, я думал лишь об ингуми, но даже не вспомнил о штормах и наводнениях, по недомыслию полагая, будто здесь, вдалеке от моря, они нам не страшны. Мне требовался наглядный урок, и вот я его получаю, а заодно со мною его получает целое поселение, весь наш злополучный Гаон. Сквозь завывания ветра слышно, как трубит мой слон в стойле… Никакие проповеди, никакие наставления не обезопасят людей от хитростей и коварства ингуми в полной мере. Уж мне-то это известно куда лучше, чем кому бы то ни было. Однако проповеди и наставления вполне могут хотя бы чем-то помочь, могут даже спасти пару-другую жизней, а значит, даром не пропадут. По крайней мере, не меньшую пользу принесет обращение к крестьянам с настоятельными советами сажать то, что не побьет ураганами, – к примеру, ямс. Этот, сегодняшний шторм первый, но наверняка не последний. Вижу, описывая отплытие от Скалы Мукор, я так и не упомянул, что на борт ко мне явился Малыш. Вскоре из-под воды чуть позади руля показалась его черная морда с крохотными красными глазками, а кургузые пальцы передних лап, вцепившиеся в планширь рядом со мной, немедля пробудили в памяти весьма неприятные воспоминания о столкновении с кожешкуром. Согласно свидетельствам Жилы и всех, когда-либо охотившихся на гусов, плавать они умеют не хуже лягушек-радужниц – вот и Малыш оказался пловцом хоть куда. Однако еще менее желанным пассажиром мог бы стать разве что кожешкур. Я велел Малышу возвращаться к Мукор, но он как ни в чем не бывало уселся на носу и даже не подумал повиноваться. Тогда я ухватил его по-борцовски и хотел было выкинуть за борт, однако Малыш оказался тяжел, точно каменный, да еще вцепился в меня всеми восемью лапами, причем так крепко, словно оба мы вырезаны из цельного куска плоти, ну а когда я после долгой борьбы сумел оторвать его от себя и вытолкнуть из шлюпа, он поднырнул под киль и вскарабкался на борт с другой стороны, потратив на возвращение куда меньше времени, чем мне потребовалось на избавление от него. Тогда я, сев к румпелю, смерил его хмурым взглядом, а он съежился по-паучьи по ту сторону мачты и замер, буравя меня близко посаженными багровыми глазками, казавшимися разве что самую малость больше булавочной головки. Вечером, ужиная, я швырнул ему краюху хлеба и пару яблок, рассудив, что накормленный он с несколько меньшей вероятностью бросится на меня, стоит мне только повернуться к нему спиной. |