Книга Волны и джунгли, страница 429 – Джин Родман Вулф

Малики внимательно оглядела нас всех. Прямые, темные с проседью, стянутые на затылке так туго, что весьма походили на шлем, ее волосы пробудили в памяти некую искорку, вспыхнувшую, но тут же угасшую.

— Который из них Инканто? Молодой или старый? – спросила она, остановив взгляд на Джали.

— Старый, малики.

— Он говорит, будто нашему Жиле папкой доводится, – проворчал хромец.

Малики взмахом руки велела ему помолчать.

— Как зовут молодого?

— Куойо, малики.

— На самом деле, Шкурой, – сообщил Шкура, – а моего отца на самом деле зовут Бивень.

Однако малики не удостоила его даже взгляда.

— Значит, ты лжешь мне, девочка? Как звать тебя саму?

— Вовсе нет, малики. Мне он при знакомстве назвался Куойо. Не стану же я тебе лгать, малики!

Малики, подойдя ближе, нежно коснулась ее волос.

— Уж ты-то солжешь кому угодно. Красавица, подлинная красавица… и прирожденная озорница. Я таких повидала, наверное, с тысячу, хотя настолько красивые среди них попадались нечасто. Где ты провела эту ночь?

Вопрос застал Джали врасплох.

— Где провела… ночь… ну, я… э-э…

— Признавайся, да не вздумай лгать. Ложь я распознаю немедля.

— Др-рянь твар-рь! – каркнул Орев с крыши одного из блокгаузов по бокам от ворот. – Др-рянь! Сквер-рная! Твар-рь… летать!

— Это и есть птица Инканто, малики, – не упуская возможности, затараторила Джали. – Та самая, я про нее рассказывала. Разговаривать умеет, только смысла в ее словах никакого.

Малики подняла взгляд на Орева.

— Никогда еще подобных не видела. Где ты его раздобыла?

— Так он ведь не мой, малики. И даже нисколько меня не любит. Хозяин его – Инканто.

— Вправду ли он отец Жилы?

— Инканто? Наверное, да. Сам он говорит да, а он… э-э… куда честнее меня.

— То же самое можно сказать о множестве человек, – заметила малики, приподняв бровь. – Любишь его?

— О, да!

— А как насчет его сына, Куойо?

— Противный, неблагодарный, злопамятный мальчишка!

Казалось, Джали готова зашипеть от ярости, словно кошка.

— Однако в женщинах, по-моему, разбирается превосходно. Зачем ты здесь?

— Ты!.. – Джали сверкнула глазами. – Я тебе отвечать не обязана!

— Ошибаешься. Здесь у нас заведено так: свяжем девчонке ноги – и в колодец ее, на длинной веревке. А вытащим – глядишь, она уж как шелковая. Или не дышит больше. Если ни то ни другое, снова ее в колодец…

Одарив Джали крокодильей улыбкой, малики взялась за меня.

— А ты, стало быть, Инканто? О чем с этими людьми говорил?

— Они не пожелали нас пропустить, и мы надеялись узнать от них, где тут живет мой сын, или хоть вызвать его сюда через кого-нибудь.

Малики вновь приподняла бровь:

— Твой сын? Жила?

— Совершенно верно.

— А твое настоящее имя?..

— Бивень, как и сказал тебе мой сын Шкура.

— Ты родился в Круговороте Длинного Солнца. Не отпирайся. В каком городе?

— Отпираться я и не думал. В Вироне.

Кивок малики явно предназначался не столько мне, сколько ей же самой.

— Жилы сейчас дома нет, но в скором времени мы ожидаем его обратно. Дела семейные – забота его личная, и я их утрясать не намерена. Идемте со мной. Все трое.

Мы кротко, будто три овечки, последовали за ней вдоль узкой, изрядно пыльной улочки меж двух рядов крытых соломой бревенчатых хижин, не слишком отличавшихся от большинства построек в Новом Вироне, и наконец вышли на небольшую площадь, полную женщин, беседовавших меж собой – кто по двое, а кто и группами.