Книга Волны и джунгли, страница 427 – Джин Родман Вулф

— Действительно, не кусала, поскольку не сумела его соблазнить. Наверняка ты имела в виду именно это, так как…

— Мальчик… идти!

Закруживший над нами Орев вновь сделался втрое больше обычного и до смешного напоминал пернатого карлика с руками чрезмерной длины.

— Если эта ссора продолжится, мы со Шкурой снова прогоним тебя прочь, как прогнали от костерка у края замерзших топей, – предупредил я. – Это Зеленый, а ты здесь человеческое существо. Помнишь Ригольо? Струйка слюны изо рта, остекленевший взгляд…

Все это Джали помнила превосходно, иначе, пожалуй, не содрогнулась бы.

— Не стану уверять, будто ценю твою жизнь дороже, чем ты сама, однако ж она дорога мне. Не лучше ли нам быть друзьями?..

Сказать я хотел: «Не лучше ли нам быть друзьями, как в Гаоне и в том крестьянском доме у поля битвы», однако Джали, зарыдав, бросилась мне на грудь, и продолжать явно не имело ни малейшего смысла.

Застав нас в таком положении, вернувшийся Шкура учтиво помолчал, пока мы не разомкнули объятий.

— Отец, я тут людей поблизости отыскал. Разговаривать нам с ней больше не хотелось, я и сказал: пойду осмотрюсь вокруг, а ты, говорю, жди его – тебя то есть – здесь.

— Я тебе не прислуга, мальчишка! – огрызнулась Джали, утирая нос рукавом. – Это ты мне надоел, ясно? Твой отец – вдвое больше мужчина, чем ты!

— Знаю, знаю. Отец, хочешь взглянуть на них?

— Да. Думаю, среди них окажется и твой брат.

— А здесь ты с виду не очень-то… не очень-то на себя прежнего похож! – выпалил Шкура. – Куда меньше, чем в тех землях с широченной рекой!

Я не ответил ни слова.

— Ладно. Если хочешь, мы с Оревом покажем дорогу.

Пройдя около полулиги, мы вышли из джунглей на расчищенные земли. Тянувшаяся от опушки поверх довольно высокой насыпи тропка позволила нам миновать обширные, залитые водой рисовые поля, не промочив ног. Сиявшее за нашими спинами, точно добела раскаленная сковорода, Короткое Солнце отправляло вперед наши тени – темных, мрачных вестников нечеловечески высокого роста. Мой посох остался у костерка, и я, на ходу творя себе новый, очень похожий, с веселым любопытством наблюдал за его тенью, поначалу блеклой, однако ж густевшей, черневшей, по мере того как посох в руке обретал вес, осязаемость, прочность.

Как я уже рассказывал, обнесенных стеной городов, кроме Бланко, мне здесь, на Синем, до сих пор не встречалось. Карья же оказалась обнесенной стеною деревней: подобные ей я на Зеленом уже видывал, однако их стены представляли собой всего-навсего примитивные палисады из заостренных кольев, немногим выше, прочнее обычного забора. Карью окружал широкий, заполненный водой ров, а палисад венчал земляную насыпь, облицованную кирпичом, причем каждый из изрядно высоких кольев превосходил толщиной туловище взрослого человека.

— Впечатляюще, – заметил я, повернувшись к Шкуре.

— А по-моему, каменные стены, как в Бланко, куда лучше.

— Уверен, здесь с тобою вполне согласны и вскоре обзаведутся ими.

Джали, вцепившаяся в мою свободную руку, озадаченно подняла взгляд кверху.

— И что во всем этом толку, если ингуми умеют летать?

У ворот сидели либо праздно расхаживали из стороны в сторону с полдюжины стариков, и я, опасаясь, как бы они ее не услышали, поспешил сменить предмет разговора:

— Ни разу еще не видел тебя столь красивой и просто обязан сказать об этом прямо. Солнце здесь весьма яркое, и, по-моему, способно отыскать, выявить незначительные изъяны любого из женских лиц… любого, кроме твоего!