Книга Волны и джунгли, страница 424 – Джин Родман Вулф

— Хотел было сказать, что это не про Прежних, но такое чувство, будто все же про них, – с новым неспешным глубокомысленным кивком рассудил Шкура. – Будто ты как-нибудь, при случае, свяжешь концы с концами.

— Концы с концами, как ты выражаешься, я свяжу прямо сейчас. Разумеется, Прежние были много сильнее, много мудрее нас, тут ты, вне всяких сомнений, прав. Прав ты и в том, что ингуми стали похожими на нас не только с виду, но и в речи, и в мышлении, и в поведении, и все затем, чтоб пить нашу кровь. Конечно же, полного сходства с нами во всех отношениях им не достичь. Их ноги гораздо слабее наших, и эту слабость они порой выдают за старческое одряхление, как тот же патера Кетцаль. По-моему, о патере Кетцале мы с Крапивой при тебе упоминали не раз.

— Ясное дело.

— Этот патера Кетцаль добился такого сходства с престарелым авгуром, что сделался в Вироне главой Капитула. Дурачил всех вокруг тридцать, а то и сорок лет и, кабы его не подстрелили, дурачил бы нас по сию пору. Конечно, безукоризненным его человеческое обличье не назовешь, но, согласись, добился он многого.

— Похоже на то.

— Зная, что ингуми охотились на Соседей – на Прежних, как принято звать их среди нас, – весьма и весьма успешно, мы вправе предположить: притворяться Соседями они умели, по крайней мере, не хуже, чем нами, людьми. Вполне возможно, даже лучше. С этим ты тоже согласен?

Шкура отрицательно покачал головой:

— Не хуже – еще ладно, а лучше-то с чего вдруг?

— Представь себе, что делалось в этих двух круговоротах тысячи и тысячи лет назад. Прежний народ жил здесь, на Синем, ингуми обитали на Зеленом, охотились в тамошних джунглях на огромных зверей. Понимаешь, Шкура, Прежних они истребили под корень, уничтожили без остатка, или почти без остатка, отчего мы и зовем их Прежним народом. Но почему же они задолго до этого не извели зверье на Зеленом?

— Тогда им бы жрать стало нечего.

— Совершенно верно. Однако хватило бы им ума подумать об этом вовремя, не окажись под рукой людей? Образца для подражания?

— Понятно. То есть они и сами были просто неразумными тварями. Здоровенными летучими пиявками. Опять улыбаешься… а знаешь, приятно!

— Мне тоже. Со временем Прежние отыскали некие способы пересечь бездну, отделяющую Синий от Зеленого. Возможно, построили собственные посадочные шлюпки… по-моему, у них таковые имелись наверняка. Стоило им перелететь туда, ингуми тоже сделались могущественны, мудры – настолько могущественны и разумны, что истребили Прежний народ практически без остатка. Сильные стороны Прежних стали сильными сторонами их врагов, понимаешь? В отчаянии Прежние старались стать еще сильнее, умножать, умножать и умножать знания и весьма в этом преуспели, но собственные успехи обрекли их на гибель…

Тут мне живо вспомнились уподобившиеся зверям люди, которых нам показывали в Медвежьей Башне, из тех, кто предпочел отринуть человеческую природу, терзаемый отчаянием либо чувством вины. Наш омофаг, посаженный к ним в клетку, едва увидев их и сообразив, кто они таковы, принялся лихорадочно вспоминать человеческую речь.

— Отец?..

— Да, сынок?

— А не могут они, ингуми, и нас истребить подчистую?

— Разумеется, могут.

— Тогда надо было нам прикончить Джали.

Я покачал головой, гоня прочь воспоминания о клетках и едкой вони.