Онлайн книга «Волны и джунгли»
|
Чему весьма обрадовались все, даже мой слон. * * * На дворе утро, однако темно за окнами, словно ночью, и дождь грохочет, льет как из ведра. Будить меня никто не пришел – или, скорее, Пехла пришла, однако охранник у двери ко мне ее не впустил. Между тем время, надо заметить, близится к полудню, а значит, проспал я никак не меньше двенадцати часов. Сейчас бы чайку да поесть хоть чего-нибудь, однако вначале мне хочется перечитать написанное накануне вечером и внести в текст кое-какие поправки. (Правлю я что-либо – сама, наверное, видишь – крайне редко, но в этом случае простых ошибок, описок и тому подобного обнаружилось до неприличия много. Переписал весь лист целиком, а старый выбросил.) Теперь, пожалуй, пора сообщить охраннику, что я проснулся, и послать его за завтраком, однако прежде не откажу себе в удовольствии малость поразмышлять вслух. Есть ли от нашей вчерашней затеи какая-либо осязаемая польза? Если мы просто показали врагу, что «непроходимый» лес в действительности очень даже проходим, она не просто бесполезна – вредна. Если опыт научит нас (и принудит их) внимательнее следить за левым флангом, значит, мою затею можно считать вполне стоящей. Стало быть, в ближайшее время нужно укрепить левый фланг и, разумеется, заняться организацией новых налетов с этого направления. А что же, спросишь ты, сталось со «штурмовиком» Дарджаном? Сказать откровенно, не знаю. К тому времени как мы оторвались от вражеских кавалеристов, я совершенно забыл о нем, а вчера вечером слишком устал, чтоб уделить ему хоть мимолетную мысль, хотя исполнился дурацкой решимости не ложиться, пока не опишу все происшедшее. Вот Шелк – тот наверняка запомнил бы мальчишку на всю жизнь. Ненадолго прервал работу, чтоб написать Хари Мау записку с вопросом насчет Дарджана, назвав его «моим вчерашним проводником». Думаю, Хари Мау должен знать, удалось ли ему благополучно вернуться в поселение. Еще я поинтересовался условиями жизни наших бойцов на позициях. Зная, что сезон дождей на носу, мы постарались к нему подготовиться, и сейчас, с его началом, мне нужно приглядеть, чтобы нуждающимся действительно роздали непромокаемые плащи, чтобы бойцов регулярно снабжали провизией, горячим чаем и так далее. Сегодня же к вечеру, если позволит самочувствие, поеду на фронт лично. С посевом мы опоздали: сажать озимые следовало куда раньше… да, собственно, и сажать-то было почти нечего. Нехватка того и сего обостряется, хотя три груженные провизией лодки от Бахара в поселение вчера прибыли. Две отправлены штурмовикам, третья продана на рынке, дабы собрать денег на новые закупки. Нынче ночью нам потребуется какое-нибудь животное. Думал я пустить в дело одну из дойных коров, но в присутствии садовника рисковать, пожалуй, не стоит. Раньше бы сообразить… ну да ладно. За день, если уж не откладывать задуманное на следующую ночь, нужно подыскать что-то другое. Мой конь не пойдет: без него мне не обойтись. Слон – тоже. Во-первых, сами мы с ним не управимся, а во-вторых, Махават даже ночует при нем, на конюшнях. Нет, поиски подходящего животного придется поручить кому-то еще. У меня и других дел по горло, и сам я постоянно у всех на виду. Так, вот и завтрак. Поднос с завтраком принесла Чанди. Расспрашивая о моем здоровье, она изо всех сил старалась не поворачиваться ко мне расцарапанной щекой. Спросив, что с ней стряслось, я ожидал ответа: упала. (Давно ли я в последний раз вспоминал старого генералиссимо Оозика? Сдается мне, еще в те времена, когда мы с Крапивой писали ту книгу.) Однако Чанди удивила меня, ответив, что гуляла в саду, наклонилась сорвать розу и оцарапалась о куст. Один из местных сортов роз цветет почти постоянно, а значит, ее история не так уж нелепа, как может показаться со стороны, да вдобавок выдумана довольно изобретательно, свежа… |