Книга Волны и джунгли, страница 121 – Джин Родман Вулф

— Бивень? – только и сказал он.

— Да! – вскричал я, с мольбой протягивая к нему руки, обливаясь слезами, точно в раннем детстве.

— Нет, Бивень, не убедила меня твоя клятва. И никакая из клятв, которую ты можешь дать, думаю, не убедит. По крайней мере, сегодня… а может, и никогда. Я не могу тебе верить, и даже не знаю, чем ты мог бы…

На этом он оборвал фразу, умолк – возможно, только затем, чтоб полюбоваться моими слезами.

— Постой! – захлебываясь рыданиями, продолжил я. – Пожалуйста, подожди! Позволь сказать еще кое-что!

— Ладно, – кивнул ингум. – Минуту-другую послушаю… если вздор нести не начнешь.

— Выслушай меня… это все, о чем я прошу. Мой дом на Ящерице. Ты видел. Сам говорил, что пролетал над островом и видел Крапиву на берегу.

— Дальше.

— Я выстроил его сам, и жили мы в нем многие годы. И мне известно, как и что у нас в доме устроено. Разве это не очевидно? Уж тут-то ты должен мне поверить.

— Пока что верю, – вновь кивнув, подтвердил ингум.

— Изнутри и окна, и дымоход забраны решетками. Обе двери запираются на надежные замки, а, кроме того, на засовы. Тяжелые деревянные засовы – их нужно поднимать и опускать. Когда конъюнкция на носу…

— А она уже на носу. Дальше.

— Когда конъюнкция на носу, двери запираются на засов постоянно. Жена запирает их с затенью, даже если я еще тружусь на мельнице. Чтобы попасть домой, приходится стучаться.

— То есть ты предлагаешь постучаться и скопировать твой голос. Что ж, дело вполне возможное.

— Нет, – покачав головой, возразил я. – Будь добр, позволь досказать. У меня… у меня есть идея получше.

— Что ж, давай послушаем, – откликнулся он, причем его голос вполне мог бы оказаться голосом Жилы.

— Когда конъюнкция позади, она забывает… не запирает дверей на засовы вообще. Говорил я ей, говорил, но все без толку. Если я засовы не заложу, никто о них и не вспомнит.

С этими словами я сунул руку в карман, вынул ключ от дверных замков и показал ему.

— Ты хочешь отправиться в Круговорот. Но если не попадешь туда… если мы туда не попадем… останешься здесь. С ключом от наших дверей.

Ингум призадумался, хотя как знать: возможно, его колебания были чистой воды притворством.

— Но обещай вернуть его обратно, если мы оба попадем в Круговорот, – добавил я.

Лицо ингума сделалось бесстрастным, точно змеиная морда.

— А ты поверишь моему обещанию?

— Да. Да. А как же.

— Тогда поверь и этому. Я вытащу тебя немедля, как только ты бросишь мне ключ.

И я послушался. Правда, ослаб настолько, что не сумел добросить до него ключ с первого раза, и ключ, зазвенев о каменную облицовку в ладони от края ямы, упал на дно, а я, бросившись ловить его в воздухе, едва не упал сам.

Ингум, опустившись на колени, протянул вниз сложенные горстью руки.

— Я жду, Бивень.

Я бросил ключ кверху снова, и чешуйчатые ладони сомкнулись вокруг него на моих глазах.

Ингум, не говоря ни слова, поднялся, сунул ключ в карман, отвернулся и неуверенно, подволакивая ноги, двинулся прочь.

Случается порой, что время ничего не значит. Так вышло и на сей раз. Сердце в груди колотилось как бешеное, а я утирал, утирал лицо ладонями…

Возвращение ингума показалось мне чем-то сродни теофании. Я так хотел, жаждал увидеть его, что, увидев, похолодел от ужаса: вдруг он мне только чудится?