Книга Волны и джунгли, страница 118 – Джин Родман Вулф

Яма исчезла, а я оказался в кухне Крапивы. Варившая похлебку Крапива на моих глазах добавила в котелок целую тарелку мелко нарубленного мяса, расшуровала огонь, обернулась, увидела меня. Мы обнялись, поцеловались, я объяснил ей, что в действительности меня здесь, в кухне, нет, что сейчас я лежу на дне ямы среди развалин какой-то башни, выстроенной Прежними на далеком-далеком острове, и умираю от жажды.

— Ох, ты! – воскликнула Крапива. – Сейчас принесу воды.

Сбегав к мельничному ручью, она принесла целый ковшик чистой холодной воды, но я не смог отпить из него ни глотка.

— Идем со мной, – сказал я. – Я покажу тебе, где я, а когда ты дашь мне эту воду там, смогу напиться.

С этими словами я взял ее за руку (да-да, дорогая моя Крапива, стиснул в ладони твою жесткую, натруженную ладошку) и повел было к яме, на дне которой лежал, однако она уставилась на меня, будто на какую-то жуть из могилы, и завизжала. Этого визга мне не забыть до конца дней, а после…

После я вновь оказался на дне ямы. В небе пылало золотом Короткое Солнце.

Ингум вернулся спустя час или два после того, как Короткое Солнце, миновав яму, скрылось из виду. Ухватившись пальцами ног за край ямы, он взглянул вниз, на меня, и я обнаружил, что на нем одна из моих рубашек и мои старые брюки. Слишком свободные в поясе брюки он засучил до колен, а рубашка вовсе висела на нем мешком, будто отцовский плащ на играющем во взрослого малыше.

— Бивень! – окликнул он меня. – Бивень!

Я, кое-как ухитрившись сесть, кивнул головой.

— Смотри, Бивень, что я тебе принес! Целую бутылку воды! – продолжал он, подняв бутылку над головой. – Прихватил с собою порожнюю и наполнил доверху из ручья, нашедшегося неподалеку отсюда. Ну, не умно ли с моей стороны?

Я хотел было заговорить, взмолиться: дай, дай мне, скорее, – однако не смог произнести ни слова и снова кивнул.

— Ты ведь пообещаешь за нее все что угодно, не так ли? – С этими словами он спрыгнул в яму. – Готов обменять эту бутылку на твое пулевое ружье. Что скажешь? Меняемся?

Должно быть, я согласно кивнул, так как бутылка оказалась в моих руках, однако ингум не отпускал ее тоже. Поднеся ее к губам, я пил, пил, пил… в жизни бы не поверил, что смогу осушить бутылку такой величины, даже не отнимая ее ото рта, но эту осушил одним духом.

— Ну что ж, теперь тебе легче, – не спрашивая, утверждая, заметил ингум.

— Да, – подтвердил я, обнаружив, что снова могу говорить, только голос кажется совсем не моим. – Да, так и есть. Спасибо.

— Знаю, знаю. Самому точно в таком же положении бывать случалось. А ведь я, Бивень, принес тебе не только бутылку воды, но и моток веревки. Не то чтоб толстой, но, думаю, выдержит. Нести что-либо в полете, видишь ли, очень, очень нелегко. Во-первых, ноша вниз тянет, а во-вторых, держать ее, кроме ступней, нечем.

В доказательство он задрал ногу, да так, что далеко не всякий из людей сумел бы повторить сей трюк, и я обнаружил, что пальцы на ней не уступают длиной пальцам моих рук и вдобавок заканчиваются когтями.

— Спасибо, – повторил я. – Благодарю тебя от всего сердца.

— Вскоре я… или, вернее, я и моя веревка вытащим тебя отсюда. Однако тебе придется помочь нам, а прежде пообещать кое-что. Торжественно пообещать.

Я с вымученной улыбкой кивнул.