Книга Халазия, или на Земле тоже можно жить, страница 63 – Tommy Glub

Керн помогает мне заменить перевязку перед самым сном. Его пальцы уверенно, но осторожно касаются моей кожи, и я чувствую, как внутри всё переворачивается. Он ничего особенного не делает, но радость от того, что он жив, от того, что в порядке, и что совсем скоро Арону станет легче, накрывает меня с головой.

Я никогда не ощущала этого раньше.

Странное чувство защищённости.

Когда солнце садится, мы сидим у костра. Огонь мягко освещает наши лица, и я замечаю, как тени, отбрасываемые пламенем, делают Керна старше, мудрее даже. Но он не жалуется, не позволяет себе расслабиться. Просто продолжает работать в планшете, обдумывая наш завтрашний маршрут.

Тишина между нами уже не давит, она почти уютная.

На следующее утро мы выходим из убежища.

Холодный воздух бодрит, он резкий и свежий, пропитанный влагой. Лёгкий туман стелется по земле, скрывая дальние холмы.

Я чувствую тяжесть рюкзака за плечами, каждый ремень плотно впивается в тело.

Керн идёт впереди, уверенно указывая направление.

За ним — Арон. Он бросает на меня короткие ободряющие взгляды, будто проверяет, всё ли со мной в порядке. И не умолкает ни на минуту, рассказывая брату о том, как мы провели эти несколько дней внизу — добавляя в рассказ немного сарказма, немного хвастовства, но совсем не скрывая благодарности.

А я иду за ними, впервые переживая не о себе.

Теперь мои мысли только о них. О том, как они доберутся. О том, когда будет наш следующий привал. И о том, что ждёт нас впереди.

Чем ближе мы подходим к городу, тем заметнее меняется воздух.

Сначала я замечаю, что ветер становится менее резким, а потом — как исчезают сугробы, уступая место влажной, темной земле. Под ногами больше не скрипит снег — вместо этого прелая трава и гнилые листья мягко пружинят под подошвами, наполняя воздух сыростью.

Арон, шагавший рядом, бросает на меня взгляд с привычной улыбкой. Сегодня он выглядит бодрее — в его движениях больше силы, больше лёгкости, словно он рад идти дальше, словно дорога придаёт ему сил.

— Скоро, Лия, немного потеплеет, — говорит он, встряхивая рукой, сбрасывая снег с рукава. — Ещё немного — и куртки можно будет снять. А ещё совсем скоро мы выйдем на равнины, и станет совсем хорошо. На юго-востоке, говорят, всегда тепло. И снега нет.

Я киваю, хотя по-прежнему кутаюсь в куртку, глубже утопая в меховом воротнике.

Вопреки словам Арона, мне холодно.

Этот мимолётный тёплый ветер, казалось, просто дразнит, лишь изредка касаясь кожи, напоминая, что где-то там, далеко, весна уже вступает в свои права.

Керн идёт впереди, его тёмный силуэт выделяется на фоне сереющего горизонта, где расплываются очертания разрушенного города.

Солнце опускается за обломки высоток, разливая кроваво-красный свет по небу. Кажется, будто сама земля пылает. Невероятно красиво.

Когда мы подходим ближе, становится видно, что многие здания пострадали не только от разрушений, но и от времени.

Некоторые дома расколоты надвое, будто великан прошёлся по ним, оставляя после себя груды бетона и искорёженные металлические каркасы. Другие же, наоборот, словно поддались самой природе — их стены затянуты сетью плюща, а крыши покрыты толстым слоем мха. В щелях между плитами прорастают тонкие, но упрямые деревца, забирая себе то, что когда-то принадлежало человеку.