Книга Халазия, или на Земле тоже можно жить, страница 64 – Tommy Glub

В некоторых местах снег ещё скрывает обломки, но его слой тонок и грязен, как будто зима здесь не так бушует, как в горах, откуда мы спустились.

— Зайдём сюда, — говорит Керн, указывая на один из уцелевших небоскрёбов.

Его верхние этажи почти не повреждены, лишь местами треснуло стекло, а металлические рамы покрылись ржавчиной.

— Сверху обзор лучше. И безопаснее.

Мы соглашаемся без споров.

Внутри пахнет сыростью и пылью. Воздух застоялся, пропитав стены чем-то тёмным и гнилым, но не до той степени, чтобы здесь было невозможно находиться.

Лестница держится, хоть скрипит и хрустит под нашими шагами. Стены местами потрескались, кое-где облупилась краска, а двери в офисные помещения либо сломаны, либо висят на одной петле.

Поднимаясь выше, я слышу, как эхо наших шагов многократно отзывается в пустоте, словно за нами кто-то наблюдает.

На пятом этаже Керн останавливается и оглядывается.

— Здесь достаточно высоко, чтобы нас не заметили и не достали, — решает он.

Мы входим в одну из уцелевших комнат. Солнце пробивается сквозь грязные, потрескавшиеся окна, отбрасывая длинные, рваные тени на стены. Здесь нет мебели, только сломанные перегородки и выбитые двери.

Но зато есть хорошая точка обзора.

Пока Керн осматривает этаж, мы с Ароном принимаемся обустраивать место для ночлега.

В одной из комнат находим старую мебель — столы, перевёрнутые стулья, но большинство из них обветшало настолько, что толку от них мало. В итоге выбираем помещение с единственным окном, но без мебели.

Сначала проветриваем — открываем треснувшую раму настежь, впуская внутрь свежий, хоть и сырой воздух. В комнате пахнет пылью, затхлостью и чем-то ещё, едва уловимым, но неприятным.

Расчищаем пространство у стены, где кажется, меньше всего сквозняков. Арон находит в углу старые тряпки, бросает их на пол и принимается вытирать пыль широкими, размашистыми движениями.

— Как думаешь, Керн разрешит зажечь свечу? — спрашиваю я, пытаясь разложить спальник так, чтобы он не занимал слишком много места. — Может, станет холодно ночью?

— Если зашторим окно, может, и разрешит, — ухмыляется Арон. — Хотя я бы на твоём месте не рассчитывал. Это ведь дополнительный свет.

Тем временем возвращается Керн.

В его руках — небольшой рюкзак и пачка чего-то, похожего на свечи.

— Я видел магазин на первом этаже. Пойду проверю, что там можно найти, — говорит он, не дожидаясь вопросов.

Я машинально сжимаю пальцы на ремне рюкзака, неуютно передёргивая плечами.

— Один?

Керн кивает, закидывая рюкзак за спину.

— Вы пока оставайтесь здесь.

Керн уходит, и мы остаёмся вдвоём.

Я продолжаю готовить место для сна, а Арон, нахмурившись, пытается закрыть пролом в окне старой фанерой, найденной неподалёку. Она покоробилась от сырости, но всё же держится, пусть и с перекосом. В комнате становится заметно свежее, теперь здесь не пахнет затхлостью, только лёгким холодом, просачивающимся сквозь щели.

Ночь сгущается быстро, и единственным источником света остаётся тусклое зарево над горизонтом. За окнами город погружается в полумрак, его силуэты кажутся ещё более разрушенными и мрачными.

Проходит около часа, прежде чем возвращается Керн.

В руках у него большой свёрток, который он аккуратно кладёт на пол.

— Что это? — спрашиваю я, присаживаясь рядом.