Книга Халазия, или на Земле тоже можно жить, страница 66 – Tommy Glub

Пауза.

— Нам пока не попадались изменённые люди, и Лия не знает о них. Но когда встретимся… ей придётся доверять нам безоговорочно.

Я ощущаю, как напрягаются мышцы Арона.

— Я не хотел бы её пугать раньше времени, — тихо прошептал он.

Я изо всех сил пытаюсь не дёрнуться, не выдать себя. Дышу медленно и размеренно, надеясь узнать больше.

— К тому же у нас теперь есть глаза, — продолжает Арон. — Я до сих пор в шоке и восторге одновременно, что у нас есть дрон.

— Это наше преимущество. Но… больше я не могу вести себя с ней как…

— Она меня, или нас даже, назвала «дикими Северянами», — хохотнул Арон.

Я слышу в его голосе улыбку, но не могу понять, действительно ли ему смешно.

— Слушай, я думал, она даже не станет думать о том, чтобы нам помочь. Но она переживает. Я тоже больше не могу вести себя с ней так, как вёл раньше, — я едва не вздрагиваю от мимолётного касания по плечу.

Я замираю, борясь с желанием отстраниться. Они не должны знать, что я не сплю.

— Неизвестно, когда мы вернёмся домой. И вернёмся ли вообще. Но я не могу больше жить по указке нашего отца.

— Ты знал, что он ищет способы стать партнёрами с Южными?

— Да.

— Я недавно это понял, когда он в прошлый раз вернулся с встречи. Боюсь, если бы Лия не повторяла про брата одно и то же… она бы уже была в системе и чипирована. Так что…

У меня холодеют пальцы. О чём они говорят?

— Я тоже не поверил, что он хочет оставить её в деревне. И мне жаль, если он поймёт, что Сайра нам помогала.

— Брось, брат. Он никогда не подорвёт её доверие.

— И хорошо. Значит, нам нужно заботиться только о себе…

Всю ночь я не могу толком заснуть. Едва засыпаю, мне снятся странные картинки вперемешку. То смазанные силуэты, то обрывки разговоров, то странные улыбки Арона или Керна, которые заставляют меня дрожать и рвано дышать. Их взгляды мерцают в полутьме, будто они что-то еще тщательно скрывают.

То фантазия рисует в воображении изменённых людей, и я, сколько ни пытаюсь представить что-то иное, вижу лишь безликих, механизированных существ — высоких, бесшумных, с нечеловеческой пластикой и грацией. Меня охватывает липкий страх, и я просыпаюсь, чувствуя, как по спине стекает капля холодного пота.

Но самое страшное — это не они. Это мои собственные мысли. Я усиленно пытаюсь игнорировать бешеный ритм своего сердца, когда вспоминаю слова Керна и Арона. Они тоже чувствуют это… Тонкая, почти невидимая стена между нами рушится, и с каждым днём лёд становится тоньше.

Но разве это нормально? Разве я могу что-то к ним чувствовать? Какое право я имею позволять себе привязанность?

А с другой стороны… Как они себя вели? Разве они сделали мне что-то плохое? Нет. Не обидели, не предали. Они помогают. Они заботятся. Они рядом.

Наверное, поэтому я и хочу так отчаянно верить, что это и есть та самая, давно забытая, никому не нужная любовь. Та, о которой так много говорили раньше. О чём снимали фильмы, писали книги…

Но стоит ли мне верить?

Под утро мозг не выдерживает, мысли путаются, и я вырубаюсь, проваливаясь в глубокую, беспокойную дремоту.

А просыпаюсь от чего-то тёплого.

Мой нос прижат к мягкому, слегка колючему свитеру, пропитанному жаром и терпким мужским запахом. Этот запах впитывается под кожу, заставляя меня невольно глубже вдохнуть, а тепло настолько приятное, что хочется ещё сильнее вжаться, потереться носом о шероховатую ткань.