Книга Халазия, или на Земле тоже можно жить, страница 61 – Tommy Glub

Внутри оказалось больше, чем я ожидала: крупы, сушёные ягоды, несколько банок консервов. Когда мы наконец решились нормально поесть, не растягивая крошечные запасы, то осознали, насколько же истощены. В первый день мы ели много. Ненасытно, жадно, молча. После дней голода горячая еда казалась настоящим сокровищем.

Сегодня я тоже выкладываю припасы на импровизированный столик, собранный из сухих веток деревьев. Теперь все наши вещи, еда и медикаменты лежат так, чтобы их можно было легко достать. И мы точно знаем чего и сколько у нас всего осталось.

В первый день, пока мужчины спали под действием обезболивающего, я разобрала всё, что у нас есть, сложила заново, навела порядок в рюкзаках — и окончательно в своей голове. Больше я не могу думать, что найду брата и что-то вернётся на круги своя. Прежней жизни не будет.

И… если честно, это хорошо.

Через час завтрак готов. Простая каша — ничего особенного, но она горячая, сытная, и сейчас это важнее всего. Я ставлю миски рядом с Керном и Ароном, а сама присаживаюсь неподалёку.

Керн едва поднимает глаза, коротко кивает, принимая свою порцию. Его лицо всё ещё бледное. Арон же благодарит громче, чем нужно, как будто хочет подчеркнуть, что ценит мою заботу.

После завтрака мы возвращаемся к повседневным задачам. Керн сосредоточенно перевязывает раны, работая уверенно, без лишних движений. Он уже три дня объясняет мне, как лучше это делать — потому что в экстремальных условиях я не смогла толком помочь Арону, хоть у меня и были медикаменты. В итоге я лишь остановила кровь. И то, на время.

Теперь я внимательно наблюдаю за Керном, стараясь запомнить каждое его действие. Возможно, этот навык ещё спасёт нам жизнь.

— Рана должна уже не так болеть, как прежде, — тихо говорит он, заканчивая с моей перевязкой. Его голос звучит непривычно мягко, и я невольно поднимаю на него взгляд. В его глазах нет привычной резкости, только усталость и что-то ещё… Что-то, от чего внутри становится тепло.

— Спасибо, — коротко отвечаю и отворачиваюсь, пряча неожиданное волнение.

Остаток утра проходит в молчании. Я возвращаюсь к дрону. Два вечера я провела, изучая его устройство, разбираясь во всех мелочах. Теперь, кажется, понимаю, как он работает. Включаю питание, наблюдая, как на корпусе загораются индикаторы. Обнаруживаю встроенный электрошокер и несколько камер — возможно, когда-то этот дрон использовался для охраны или слежки. Подключаю всё к обоим планшетам мужчин, проверяя сигнал, систему управления и, немного параноидально, связь с искусственным интеллектом.

Но если бы «Халазия» знала, где мы, или хотя бы нашли этот дрон, они бы давно сюда добрались. Эта мысль немного пугает и одновременно успокаивает. Онивсё ещё не обнаружили нас, потому бояться нечего.

Сегодня мы с Керном наконец решаем рискнуть и запустить дрон. Он, оставив Арона дремать у костра, подходит ко мне. Его шаги почти бесшумны, но я всё равно замечаю его присутствие.

Я даже не дожидаюсь команды, запускаю дрон, ощущая, как пальцы сжимаются на планшете. Аппарат плавно поднимается в воздух, его лопасти вращаются бесшумно, камеры двигаются, настраиваясь и фокусируя линзы. Я присаживаюсь на корточки, поворачивая экран так, чтобы Керн тоже видел. Он склоняется ближе, наблюдая за движением дрона через экран.