Книга Халазия, или на Земле тоже можно жить, страница 60 – Tommy Glub

Я ощущаю, как к щекам приливает тепло, и поспешно отвожу взгляд. Почему это так приятно? Словно только что меня… Признали…

— Просто… пришлось, — бормочу, сжимая чашку в руках.

Керн слабо усмехается, но у него хватает сил лишь на тень привычной ухмылки. Лёгкая складка появляется в уголке его губ, но после улыбка быстро меркнет.

— Неплохо для того, кто впервые на Земле, — говорит он, прежде чем усталость снова берёт верх, и веки опускаются.

Мы остаёмся в пещере на два дня. Время здесь тянется по-другому — размеренно. Мы почти не говорим, только короткими фразами. Керн медленно приходит в себя, к щекам возвращается слабый румянец. Арон тоже восстанавливается, хотя по его лицу видно — он всё ещё слаб.

Я же… Я учусь управлять дроном. Он по факту должен стать нашими глазами и ушами там, куда мы пока не можем дойти сами. Я привыкаю к его движениям, к реакции на команды, к тому, как он парит над снегом, слабо жужжа.

За пределами укрытия ветер по-прежнему воет, бросает в стену пещеры снежную крошку, злобно рвётся внутрь. Но теперь я ничего не боюсь.

Теперь у нас есть шанс выжить.

Каждый раз, просыпаясь, я чувствую, как боль в теле становится слабее. Будто бы само время, проведённое в этой пещере, залечивает раны быстрее, чем ожидалось. Скорее всего, нам нужен был отдых. Просто несколько дней поспать, залечить раны и выдохнуть. Мы пережили такое, что теперь отдых нам был крайне необходим.

На утро третьего дня мне становится значительно лучше. Почти перестаёт болеть живот, а три глубокие царапины от когтей огромного зверя затянулись первыми корочками, оставив тонкие розовые линии на коже. Скорее всего тут будут шрамы. Но это не страшно. Страшнее было бы, если бы он откусил мне ногу.

Я аккуратно поднимаюсь, сначала прислушиваясь к ощущениям. Прохладная земля под босыми ногами заставляет поёжиться, и я быстро натягиваю носки и ботинки, после чего складываю спальник. Здесь, в укрытии, воздух кажется теплее, чем там, внизу, в пронизывающем холоде, где приходилось жаться к Арону, чтобы не замёрзнуть. Теперь можно лежать почти всю ночь отдельно и даже немного поспать, не вздрагивая от мороза.

Время от времени лёгкое головокружение даёт о себе знать, напоминая, что силы ещё не полностью вернулись. Но я стараюсь не обращать на это внимания. Терплю. Чем больше двигаюсь, тем меньше ощущаю себя бесполезной.

Рядом с импровизированным костром Керн перебирает содержимое рюкзака, сосредоточенно рассматривая вещи. Лёгкий свет рассвета пробивается сквозь заслон из еловых ветвей, выхватывая его лицо из полумрака. Сильные черты кажутся ещё резче, а в глазах ни единой эмоции. Он ещё сонный и пока что немного медлительный.

Все два дня до этого прошли одинаково: обработка ран, отдых, короткий сон, с редкими разговорами, которые чаще заканчивались гробовым молчанием. Время словно замерло в этой пещере, прерывая тишину только треском огня и завываниями ветра снаружи. Но мы держимся. Мы спаслись от дикого зверя, выжили после падения со скалы и теперь снова вместе.

И это придаёт сил.

Хочется верить, что мы здесь не застряли. Что это не конец.

Ещё в первый день я нашла в рюкзаке Керна немного еды. Он не говорил, но было очевидно — пока был один, почти ничего не ел. Возможно, от боли. Возможно, потому, что надеялся сохранить хоть что-то для нас. Он верил, что мы живы.