Книга Дикая роза поместья или Ты не покоришь меня, внезапный муж, страница 43 – Олеся Герус

— Элара, — сказал он совсем тихо, у самого её лица.

— Да, — сказала она.

Не в ответ на вопрос. Просто — да.

Его губы коснулись её губ.

Не как тогда, ночью в её комнате — не осторожно и коротко. Медленно, по-настоящему — и она ответила, потому что это был её выбор, сделанный сознательно, без рефлексов, без тела-предателя, просто — выбор.

Его рука пришла к её лицу — ладонь против щеки, тёплая, бережная. Она чувствовала его тепло везде — его магию и его близость и запах его кожи, в котором было что-то смолистое и дымное, как лес после дождя.

Когда они отстранились — не сразу, через время, которое она не мерила, — она сидела и смотрела на огонь и чувствовала, как что-то внутри неё медленно, почти неслышно, начинает меняться.

Не разрушается. Не ломается. Просто — меняется.

— Это…, — сказала она негромко, не найдя слов, чтобы описать то, что происходит здесь и сейчас.

— Да, — сказал он, понимая ее без слов.

Снаружи лес стих. Гроза ушла. Была та особая тишина, которая стоит после ливня — промытая, лёгкая, пахнущая мокрой хвоей и землёй и чем-то чистым.

Они сидели у камина.

Его рука нашла её руку снова. Она позволила.

— Нам надо ехать, — сказала она. — Стемнеет скоро.

— Да, — согласился он. Но не торопился.

— Кейран.

— Да?

— Мельница работает, — сказала она. — Крышу починили. Дорогу подсыпали. Маслобойка есть. — Пауза. — Я хочу поставить ферму. Небольшую, для молочного скота. Здесь хорошие пастбища.

Он смотрел на неё — несколько секунд. Потом засмеялся — тихо, тепло, по-настоящему.

— После поцелуя — про ферму, — сказал он.

— Это важно, — сказала она серьёзно.

— Я знаю, — сказал он. — Ставьте ферму.

— Вы не против?

— Я никогда не был против вашей мельницы, маслобойки и дороги, — сказал он. — Я просто об этом не знал.

— Теперь знаете.

— Теперь знаю.

Она встала. Подала ему руку — помочь встать, потому что он сидел неловко, нога затекла. Он взял — и не торопился отпускать.

— Элара, — сказал он.

— Да?

Он смотрел на неё — серьёзно, с той прямотой, которая у него была всегда, и в которой она научилась уже видеть не угрозу, а просто — его.

— Я рад, что вы здесь, — сказал он. — В этой усадьбе. — Пауза. — Это не то, что я ожидал сказать когда-нибудь. Но правда.

Она смотрела на него долго.

— Я тоже рада, — сказала она наконец.

Это было неожиданно — даже для неё самой. Но тоже правда.

Они вышли из охотничьего дома в лес, который стоял после грозы тихим и промытым, с каплями на ветвях, которые ловили последний свет. Тоше ждал под навесом — спокойный, жевал что-то найденное в щелях настила.

Она оседлала его. Кейран — своего коня, привязанного там же под навесом.

Ехали обратно рядом — по тропинке, которая была узкой, но они оба знали её теперь. Рядом, плечо почти к плечу.

Молчали. Но это было хорошее молчание.

Лес пах дождём и хвоей. Небо за деревьями было тем особым цветом, который бывает только после ноябрьской грозы — тёмно-серебряным, живым.

Элара ехала и думала, что что-то изменилось. В маленьком охотничьем доме, у огня, под дождь — что-то сдвинулось с места, где лежало неподвижно.

Думала: это не значит, что всё хорошо. Это не значит, что она забыла. Это не значит, что завтра утром всё будет просто. Но это значило — что-то.

Тоше шёл рядом с его конём, и они не отстранялись друг от друга — тоже привыкли, тоже рядом.