Книга Дикая роза поместья или Ты не покоришь меня, внезапный муж, страница 41 – Олеся Герус

— А здесь?

Он посмотрел на огонь.

— Здесь иначе, — сказал он. — Рем говорит то, что думает. Корас говорит то, что думает. — Пауза, чуть другая. — Вы говорите то, что думаете.

— Иногда слишком, — сказала она.

— Нет, — сказал он. — Именно нужно.

Она смотрела на него — на профиль в свете огня, на то, как он смотрит в пламя. Думала: он устаёт от людей. Это она не знала про него. Думала, что такие люди — богатые, сильные, привыкшие к власти — не устают от своей жизни, просто живут в ней как в данности.

Оказывается, устают.

— Кейран, — сказала она тихо, — почему вы не женились раньше? Вам двадцать шесть.

Пауза. Долгая.

— Была невеста, — сказал он. — Выбрала другого почти перед свадьбой.

— Я знала, — сказала она. — Лита рассказала. Вы любили её?

Он молчал долго — так долго, что она решила, что он не ответит.

— Я думал, что любил, — сказал он наконец. — Потом понял, что просто привык. Это разные вещи. — Пауза. — После неё я решил, что лучше не привыкать. Держать расстояние.

— А потом приехали к нам, — сказала Элара.

— А потом приехал к вам, — подтвердил он. — И увидел женщину у озера, которая вышла из воды и не испугалась и не обрадовалась, а просто посмотрела как на обычного человека. Это было неожиданно.

— Вы привыкли, что только боятся или радуются?

— Одно из двух, — сказал он. — Всегда одно из двух. — Он посмотрел на неё. — Вы — ни то, ни другое.

— Я ударила вас, — напомнила она.

— Да, — сказал он. — Это тоже было неожиданно.

— Первый раз?

— Первый раз в жизни, — сказал он. Просто, без злости.

Она смотрела на него.

— И вы решили жениться.

— Я решил разобраться, — сказал он. — Жениться — это вышло потом, когда стало понятно, что иначе не получится. — Пауза. — Вы не тот человек, с которым разбираешься мимоходом.

— Это комплимент или жалоба?

— Не знаю, — сказал он. — Оба.

Она засмеялась — тихо, почти неслышно. Он смотрел на неё — на то, как меняется её лицо, когда она смеётся, как в нём появляется что-то незащищённое и тёплое, что в другое время она прячет.

Снаружи гром ударил — близко, неожиданно.

Она дёрнулась. Плечи вверх, голова ниже — рефлекс, который она ненавидела в себе именно потому, что не могла его контролировать.

Его рука легла на её руку.

Не крепко — просто ладонь поверх её пальцев, тёплая, тяжёлая, неподвижная. Не объятие, не попытка чего-то большего. Просто — рука на руке.

Она не убрала свою.

Сидела и смотрела на огонь, и его ладонь лежала на её руке, и тепло шло от неё так же, как от камина — ровное, живое, не требующее ничего.

— Прошло, — сказала она.

— Знаю, — сказал он. Но не убрал руку.

Она не сказала ничего. Не хотелось рушить этот момент. Дождь за окном начал стихать — постепенно, как стихает то, что пришло быстро. Гром уходил на юг, удары становились глуше. Огонь в камине горел ровно.

Они сидели.

Элара думала — не словами, а чем-то другим, что бывает, когда слова не успевают за тем, что происходит. Думала о его руке на своей руке. О том, как он сидит — спокойно, без давления, без попытки взять больше, чем она дала. О том, что он рассказал ей про утро в столичном парке и про запах горелого дерева в детстве.

О том, как трудно злиться на человека, когда он сидит вот так, у огня, в мокрой рубашке, и держит твою руку после грома.

— Кейран, — сказала она тихо.