Книга Сорок шестая зарубка, страница 24 – Елена Долгова

— Пытка длиною в год… какие же вы, терране, забавники.

Врач надулся и покраснел.

— Вы не правы! — гневно возразил он. — Вас введут в медикаментозную кому. Возможны только сны и грёзы, но физической боли не будет.

— То есть, могут быть кошмары, но они не в счёт.

— Вы не понимаете… Мы хотим сохранить всё лучшее, что есть в вашей душе. Всё, что можно оставить, не в ущерб цели. Вот потому так медленно.

Не знаю, что там могло быть хорошего в моей душе. На ум пришла шутка про скатерть, с которой дроид вывел все пятна, и от неё ничего не осталось.

* * *

Один кошмар меня всё-таки накрыл, но я так и не понял, был ли он сонной иллюзией или реальностью, которую я ощущал в коме…

Я лежал голый в ванне с синей жидкостью. Крами стояла надо мной со смешанным выражением жалости и отвращения на лице.

— Боги Сирмы! — воскликнула она. — Может, лучше было пристрелить.

— Ну что вы, что вы… — отозвался голос врача. — Мы исправим его, но не уничтожим. Потом восстановим воспоминания, идентичность сохранится.

— И каким он станет — покорным, слабым, предсказуемым?

— Ни то, ни другое, ни третье. Он перестанет быть психопатом. Возвращайтесь через год, может, вам понравится результат.

— Ну, это едва ли, — с сомнением сказала она, а потом видение смешалось и окончательно утратило смысл.

* * *

«Элиран… Элиран Эс-Кан…»

Я понял, что я, и меня зовут, после чего разлепил веки. По белому потолку бродили солнечные блики. Я вдохнул и выдохнул. Воздух отдавал дезинфекцией и еще чем-то странным, может быть, чужой планетой. Я попытался вспомнить все положенные мне кошмары лимба, и не вспомнил ничего — в душе осталось лишь послевкусие глубокого вязкого сна.

— Сожмите кулаки, потом разожмите, — попросил тот же самый голос. — А теперь быстро пошевелите пальцами. Вот так. Согните ногу в колене… вторую. Чудесно. А теперь попытайтесь сесть, только аккуратно.

Я выполнил всё, что голос просил, в конце концов встал на ноги, и после этого даже не упал. Голос приблизился, это оказался санитар, который потыкал в меня медисканером и послал в душ. Уже помытый и переодетый в терранскую одежду, я оказался у другого медика, этот был высокого ранга.

— Я могу называть вас Эли? — без обиняков спросил он, и я молча кивнул.

— Ну так вот, Эли, меня зовут доктор Лирин, и я хочу поговорить с вами лично. Дело в том, что ваш случай… он был трудным. Во-первых, вы сирмиец, а разум сирмийцев несколько иной. Во-вторых, ваш дефект был искусственным, а потом сросся с вашей довольно интересной личностью. В третьих… честно говоря, я думал, что сама попытка вашей коррекции — техническая ошибка. Решение, принятое судом по этическим и юридическим причинам, но увы, невыполнимое на практике. Казалось, что единственный правильный выход, это м-м-м…

— Стирание?

— Да. Но я не принимаю таких решений. Просто пытаюсь исполнить приговор.

— То есть, вы пытались, но у вас ничего не вышло? — спросил я с некоторой надеждой.

— Вышло. — Доктор вдруг лучезарно улыбнулся. — Я долго возился с настройками. Убрал ваш нарциссизм. Потом хотел убавить ваш авантюризм, вашу готовность к риску, сделать вас более э-э-э… покладистым. Однако вы были так витальны… я пожалел портить фактуру. И вот тогда, чтобы обезопасить от вас социум, я чересчур увеличил вашу эмпатию.