Книга Как закалялся дуб, страница 99 – Борис Конофальский

— Фу, тошнотик, — сказал Чеснок. — Эй, кто-нибудь, врежьте ему, что ли.

Серджо было опять выдернул из уключины весло, но тут заговорил молчавший до сих пор Буратино:

— Сядь, Серджо. И ты, Рокко, кончай разговоры свои. Что вы, как дети, в самом деле. Давайте-ка к берегу поворачивайте.

— Так рано ещё, синьор Буратино, — удивился Лука.

— Нормально уже, — настоял Пиноккио. — Тут где-то гора есть крутая, вся кустарником поросла. Там кофе и спрячем. К себе не повезём — опасно.

Так они и сделали, но прежде чем спрятать кофе, Буратино отозвал Фальконе в сторону:

— Джузеппе, давай-ка домой чеши, раз ты плохо себя чувствуешь.

— Живот-то болит сильно, — подтвердил плохое самочувствие Фальконе.

— Вот и иди. И смотри, чтобы никому ни слова, а то ты меня знаешь.

— Синьор Буратино, — даже обиделся бандит, — вы меня тоже знаете, я человек лояльный.

— Слышь, лояльный человек, ты вот это видел? — сказал Рокко, в его руке матово блеснул ствол обреза. — Язык за зубами держи, а то…

Особенно не понравилось Джузеппе Фальконе это самое «а то…», и он захныкал:

— Синьор Буратино, что этот Чеснок меня всё время пугает?

— Не бойся, Рокко шутит, он добрый. Вот тебе два сольдо и иди домой, — успокоил его Буратино.

И тот пошёл, шелестя кустарником в темноте и приговаривая:

— Тоже мне храбрец. Обрез взял и пугает. Я, может быть, тоже могу пугать с обрезом… Ой, мамочки, кусты какие колючие! Что же это за воровство такое, кто же так ворует? Сначала чуть не утопили, а потом по колючим кустам в кромешной тьме пропадаю. И Рокко этот ещё… как собака… с обрезом-то… умный больно, тошнит его. Ой, мамочки, да что ж за кусты такие, как гвозди? Не моюсь я, видите ли… на себя бы поглядел…

Вскоре хруст и бормотание стихли вдали, а бандиты стали таскать кофе в укромное место.

— Семь мешков, — удовлетворённо сказал Чеснок, пересчитав добычу. — Интересно, а сколько мы за них денег выручим?

— Может, по цехину за мешок возьмём, — мечтательно произнёс Лука.

— Больше, — уверенно заявил Пиноккио, — но на большие деньги не рассчитывайте, деньги пойдут на дело.

— А на какие рассчитывать? — спросил Крючок.

— Сольдо по двадцать пять — по тридцать в одни руки, — ответил Буратино.

— И нам по тридцать сольдо дадите? — даже не поверил ему Серджо.

— Всем.

— Ух ты!

— Ох! — только и произнесли братцы восхищённо.

— Ну что ж, — вздохнул Лука, — тридцать сольдо — тоже деньги.

— Молчи уж, — рыкнул на него Рокко, — ещё месяц назад ты на базаре гнилые арбузы воровал и одному сольдо был рад до полусмерти. А теперь от тридцати нос морщишь.

— Да ничего я не морщу, просто я думал, что побольше денег выйдет.

— Думал он, видите ли, — бурчал Чеснок. — Тут и без тебя есть кому подумать, ты лучше уши помой, а то даже Фальконе грязь заметил.

— Слушай, Рокко, — вдруг встрепенулся Крючок, — а что, и в правду у меня в ушах может редиска вырасти, как Фальконе говорит?

— Брешет, — отвечал Рокко, начиная спускаться к баркасу, — какая там ещё редиска вырастет, уши-то у тебя больно маленькие, а редиску поливать надо, без воды вырастет дрянь одна, а не редиска.

— А уши всё-таки мыть надо, — нравоучительно заметил Пиноккио, спускаясь вслед за своими приятелями.

Мальчишки отплыли от берега к своей пиратской базе, где Буратино и братцы вылезли, а Лука и Рокко поплыли дальше, отдавать баркас.