Книга На линии огня, страница 44 – Кэти Андрес

Я медленно поставил недопитую чашку на стол. Чай в ней был вкусный, но теперь он встал поперек горла.

— Грязь? – переспросил я тихо, чувствуя, как внутри снова начинает закипать та самая злость, которую я пытался заесть тортом. – Я разулся у порога, Ян. Я руки помыл. Я, черт возьми, выбрился ради этого визита. А ты мне опять про грязь?

— Да! Грязь! – взвизгнула она, отступая к мойке и прижимая к груди мокрую губку, как гранату. – Ты сам – ходячая грязь! Ты тащишь сюда этот запах гари, этот пепел! Он въелся в твою кожу, в твою одежду! Ты дышишь им! А у меня тут… у меня тут чисто! Я не могу работать, когда воняет паленым!

— Ах, работать ты не можешь… – я сделал шаг назад и стул с грохотом отъехал. Спина отозвалась резкой болью, напоминая о пожаре, о рухнувшем перекрытии, о том, как я сегодня чуть не сдох. – Книжечки свои писать про героев-пожарных? Так ты определись, писательница: тебе нужна фактура или стерильная барокамера?

— Не твое дело! – огрызнулась она. Очки сползли на самый кончик носа, и она злобно ткнула их пальцем обратно. – Ты мне мешаешь! Твой пес воет, как банши, скребет стены! Ты топаешь, как слон! Я не могу сосредоточиться!

— Мой пес воет, потому что ему скучно, пока я сутками людей из огня тащу! – рявкнул я, делая шаг к ней. Она вжалась в столешницу. – Пока ты тут запятые расставляешь и микробов с пола собираешь, я реальную грязь разгребаю! Кровь, кишки, копоть! И знаешь что? Я думал, мы соседи. Я думал, ты человек. А ты… ты просто закомплексованная эгоистка.

— Да! Эгоистка! – крикнула она мне в лицо, и я увидел, что у неё трясется подбородок. – Я хочу тишины! Я хочу, чтобы в моем доме не было чужих мужиков, которые строят из себя мачо и лезут в душу! Забери свой торт и уматывай!

Она схватила коробку с «Наполеоном» и сунула мне в руки. Крем смазался, коробка помялась.

Я смотрел на неё сверху вниз. На этот нелепый пучок, на растянутый свитер, на безумные глаза за толстыми стеклами.

И как я вообще мог подумать, что она – это Центр?

Центр – это спокойствие. Это выдержка. Это голос, который держит тебя на плаву, когда вокруг ад. Центр переживала за меня, когда я упал.

А эта? Эта истеричка переживает только за то, что я ей воздух в квартире испортил.

— Знаешь, – сказал я ледяным тоном, беря коробку. – Ты права. Ошибся я. Ты не она. И даже близко не стояла. Центр – женщина. А ты… ты просто функция по уборке помещения.

Я увидел, как её лицо дернулось, словно от пощечины. Она побледнела так, что стали видны все венки на висках.

— Вон, – прошептала она.

— С удовольствием.

Я развернулся и пошел в прихожую. Обувался я быстро, злым рывком натягивая ботинки, не заботясь о том, что наслежу. Назло наследил. Прямо по центру её стерильного коврика.

— И собаку свою заткни! – крикнула она мне в спину из кухни.

— А ты рот свой заткни! И дверь запри на десять замков, а то вдруг вирус счастья залетит, помрешь в муках!

Я вышел на площадку и с наслаждением хлопнул её дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка.

В тишине подъезда этот звук прозвучал как выстрел.

Я стоял, тяжело дыша, сжимая в руках помятый торт. Спина ныла, нога пульсировала, а на душе было так паршиво, будто я котенка пнул.

— Ну и дура, – выдохнул я в пустоту. – Психопатка.

С той стороны двери послышался звук задвигаемого засова. Один оборот. Второй. Третий. Потом шуршание цепочки. Она баррикадировалась.