Книга На линии огня, страница 42 – Кэти Андрес

Я взял коробку, вздохнул, как перед прыжком в горящий подвал, и вышел на лестничную площадку.

Подошел к соседской двери.

Постучал.

Тишина.

Постучал снова, настойчивее.

— Я знаю, что ты там, – буркнул я тихо. – Слышу, как ты дышишь. Или как микробов считаешь.

За дверью послышались легкие, шаркающие шаги. Щелкнул замок, но дверь не распахнулась, а лишь приоткрылась на ширину дверной цепочки.

В щели показалось её лицо. На носу снова сидели очки, светлые волосы были стянуты в тугой, небрежный пучок на макушке. Она смотрела на меня с подозрением, как сурикат из норы.

— Чего надо? – спросил она. Голос был настороженный, колючий.

Я поднял торт на уровень её глаз, как белый флаг.

— Мириться пришел.

Она моргнула, переводя взгляд с торта на меня, потом на мою гладко выбритую щеку.

— В смысле? – она уставилась на меня, не понимая подвоха.

— Ну, я обидел тебя, пришел мириться, – сказал я, стараясь говорить мягко. А сам вслушивался.

Я ловил каждую интонацию. «Чего надо?». «В смысле?». Похоже? Черт его знает. В эфире голос искажается, становится металлическим, плоским. А тут – живой, звонкий. Но нотки… те самые нотки, когда она кричала на меня из-за пола, и те, когда Центр орала про «бронированную скотину»… они звенели в голове одним камертоном.

— Ну же, соседка, – я улыбнулся, стараясь выглядеть безобидно. – Нам жить тут, через стенку. Надо контакт налаживать. Что мы с тобой как кошка с собакой? Ты гавкаешь, я рычу. Не дело это.

Она нахмурилась, поджала губы.

— Я не хочу с тобой налаживать контакт, – отрезала она. – Уходи.

Она уже попыталась захлопнуть дверь, но я успел выставить ботинок в проем. Не сильно, просто чтобы не дать замку щелкнуть.

— Погоди, – сказал я серьезно. – Кем ты работаешь, Ян?

Она замерла. Дверь уперлась в мой носок.

— Чего?

— Работаешь кем, спрашиваю.

— Что за вопросы? – в её голосе проскользнула паника.

— Обычный вопрос, – я смотрел ей прямо в глаза за толстыми стеклами. – Есть у меня подозрения кое-какие. Так кем работаешь?

Она фыркнула, нервно поправила очки. Секунду она колебалась, словно взвешивала все «за» и «против». Потом решительно сняла цепочку и распахнула дверь.

— Заходи, – бросила она и, не глядя на меня, пошла внутрь. – Только обувь за порогом оставь! У меня стерильно.

Я послушно разулся, оставив ботинки на коврике, и прошел за ней в квартиру.

Внутри пахло нежилым помещением, как и в прошлый раз. Никаких запахов еды, духов или уюта. Только запах моющих средств и озона. Всё было идеально расставлено, ни одной пылинки, ни одной лишней вещи.

Она была на кухне. Стояла у стола, скрестив руки на груди, защищаясь.

На столе стоял открытый ноутбук.

Я поставил торт на середину стола. Она повернула его экраном ко мне. Там был открыт текстовый файл. Сплошные буквы, абзацы.

— Что это?

— Моя книга, – сказала она, и в её голосе прозвучал вызов.

— Книга?

Она кивнула.

— Книга. Я писатель. Пишу романы.

Я посмотрел на неё с новым интересом. Писатель? Вот это поворот. Это объясняло, почему она постоянно дома и почему она такая… дерганая. Творческая личность, все дела.

— И про что пишешь? – спросил я, присаживаясь на стул (предварительно проверив, можно ли на него садиться).

— Чай будешь? – спросила она вместо ответа, уже поворачиваясь к чайнику. Видимо, торт все-таки сделал свое дело.