Книга Проклятье жрецов Египта, страница 188 – Таруна Поддубная

— Не верю, — сказала Бастет, все еще посмеиваясь. — Не верю тебе. Не верю им. Не верю никому, кто пришел из этого города.

Я не отступила:

— Это правда. Они проснулись. Они ждут тебя. Им не нужна кровь. Им не нужно возмездие.

— А мне нужно, — прошипела Проклятая уже без смеха, и в этот миг я увидела в ее черных, как смоль, глазах то самое безумие, которое уже бфло не преодолеть: я — не психиатр ни разу. — Город будет разрушен. Песок покроется кровавым морем. Поколения заплатят по долгам предков, и ни один шакал, ни один сокол, ни одна ведьма не останется без моей мести за то, что они сделали.

Она поднялась с трона медленно, и это движение само по себе было страшным, потому что казалось невозможным для тела в таком состоянии. Но магия держала ее, ярость держала ее, жажда мести держала ее крепче любой плоти.

— Мне не нужно прощение, — сказала Бастет, спускаясь на ступень ниже. — Мне не нужно перерождение. Мне дали шанс на возмездие здесь и сейчас, а не когда-то потом, в чьих-то красивых обещаниях, и я не откажусь от него. Не после того, сколько веков я ждала. Не после того, сколько веков я гнила внизу, слыша, как наверху живут, рожают, смеются и забывают все то зло, что причинили мне.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод, но заставила себя не отвести взгляда.

— Ты думаешь, месть вернет тебе то, что у тебя забрали? — спросила я.

— Она вернет им страх. Они будут бояться за свои жизнь, за своих детей, которых отобрали у меня. Теперь я распространю проклятье на всех. — ответила Бастет. — Никто не избежит проклятья, оно поглотит всех и каждого. А этого достаточно.

— Нет, — сказала я уже жестче. — Это не вернет тебе любимых. Не вернет тебя саму. Не отменит то, что случилось. Посмотри на себя, ты мумия, проклятая, злая мумия. Никто не помнит и не знает о вашем существовании. Ты обманываешь тех женщин, которые верят, что ты их Богиня. Но ты — просто проклятая озлобленная женщина, а вовсе ты не богиня, не вершительница судьб.

Проклятая Бастет оскалилась. Не по-звериному. Хуже. Почти по-человечески. Я пыталась всеми силами призвать свою магию, чтобы снести решетки, вот только она, как на зло, не отзывалась, когда была нужна.

— А ты все еще думаешь, что пришла уговаривать меня, Врачевая? — тихо спросила она. — Нет. Ты пришла увидеть, как старый мир наконец начинает платить по очень старым долгам.

За решеткой кто-то с силой ударил по прутьям. Кажется, Саша. Сергей что-то резко сказал Дикасту. Гор молчал, и это его молчание пугало меня сильнее всех слов. Ингвар стоял так неподвижно, что по нему одному было ясно: он уже давно перестал надеяться на уговоры и сейчас искал другой выход.

А я смотрела на Бастет и понимала, что стою перед женщиной, в которой от любви осталось только безумие.

И убедить ее словами уже было невозможно, собственно, как я и предполагала. Настало время звать еще одного Проклятого.

Дикаст едва заметно поднял взгляд на меня и сделал короткий, почти неуловимый жест пальцами, слишком быстрый для обычного человека и слишком осмысленный, чтобы я могла принять его за случайность. Я не сразу поняла, что именно он показал, но потом увидела направление: сначала на Бастет, потом на меня, потом чуть в сторону, туда, где за решеткой уже стояли Сергей и Ингвар. Это был не приказ и не вопрос. Скорее предупреждение: «Слушай, я потяну время, будь готова!»