Книга Проклятье жрецов Египта, страница 186 – Таруна Поддубная

Я заставила себя отвести взгляд от закрытого прохода и быстро осмотреть зал, в который нас загнали. До этого я видела его только краем глаза, в бою, когда все пространство рвалось на крики, удары, а теперь могла наконец рассмотреть. И чем дольше я смотрела, тем яснее понимала: это — не просто один из внутренних залов храма. Это было его сердце. Самая важная, самая торжественная, когда-то, наверное, ослепительно красивая часть.

Даже теперь, когда время, песок, кровь и чужая магия изуродовали зал, он сохранял остатки той величественной, хищной роскоши, с которой древние строили места не для молитвы даже, а для поклонения тому, что должно было подавлять уже одним своим видом. Колонны поднимались, высокие и величественные, их основания были украшены резьбой в виде переплетенных кошачьих тел, хвостов, луны, тонких женских рук с чашами и цветами. На стенах еще сохранялись большие фрески, где Бастет изображалась не ласковой домашней богиней, а властной царицей ночи, крови, наслаждения и возмездия. Над ее головой полукругом шли золотые диски, теперь потемневшие, но все еще различимые, а у ног лежали склоненные жрицы, были расставлены сосуды с благовониями и цветами, разложены изящные музыкальные инструменты, ритуальные ножи, сидели кошки с поднятыми хвостами, и стояли мужчины с опущенными головами, будто сам зал веками внушал всем входящим: здесь власть принадлежит только ей.

Пол тоже был мозаичным, хотя песок и время местами съели целые куски рисунка. Там, где он уцелел, я видела сложные узоры из черного, зеленого, золотого и темно-красного камня, которые складывались в кольца, когти, лунные диски и цветы лотоса. Высокий сводчатый потолок местами треснул, местами осыпался, но даже через трещины было видно, что когда-то его покрывали глубокие темные росписи с золотыми звездами и вытянутыми фигурами ночных птиц и кошек. И от всего этого веяло не просто древностью, а очень старой, красивой и страшной верой.

— Что это был за зал? — спросила я тихо, не отрывая взгляда от стен. — Не может быть, чтобы сюда водили всех подряд.

Ответить никто не успел.

Во всем зале разом вспыхнули факелы.

Это произошло так внезапно, что я сама дернулась, а вокруг меня сразу пошло движение: бойцы плотнее взяли оружие, Гор шагнул вперед, Сергей почти неощутимо сместился ближе ко мне, а Ингвар и Саша одновременно подняли головы в ту сторону, откуда пошел первый свет. Огонь бежал по стенам быстро, почти как живая команда, зажигая один факел за другим, пока весь зал не вышел из мрака. И тогда я увидела трон.

Он стоял на внушительном возвышении в дальней части зала и так сильно напомнил мне трон из усыпальницы проклятого существа, что внутри у меня неприятно сжалось. Почти та же форма, тот же тяжелый, древний силуэт, та же мрачная торжественность, только здесь он был создан для Бастет. Его подлокотники заканчивались головами кошек с открытыми пастями, спинка поднималась высокой дугой, украшенной луной и когтями, а по бокам темнели резные фигуры жриц. Но хуже всего были не форма и не сходство. Хуже всего были бурые следы.

Они покрывали трон и камень вокруг него. Где-то это были широкие мазки, где-то потеки, где-то пятна, уже подсыхавшие, но еще совсем недавние. И от этого у меня внутри все неприятно перевернулось. Я слишком хорошо знала, что именно оставляет такие следы.