Книга Проклятье жрецов Египта, страница 184 – Таруна Поддубная

— Ненавижу кошачьи храмы, — почти беззвучно пробормотал Саша.

— А ты во многих бывал? — так же тихо спросил Анубис.

— После этого одного мне хватит впечатлений на всю оставшуюся жизнь.

— Очень ограниченный подход к культуре.

— Заткнись.

Даже эта короткая перебранка прозвучала слишком громко, и дальше мы снова пошли молча.

Проход храма не просто вел нас вниз и внутрь. Он путал. Уводил. То раскрывался в боковые залы с каменными курильницами, давно пустыми, но до сих пор пахнущими сладковато-горьким дымом, то сжимался в узкие переходы, где мужчины плечами почти задевали стены. Пару раз я замечала на полу свежие следы чьего-то движения: нечеткие отпечатки, а смазанные полосы в пыли и песке, словно здесь совсем недавно проходили или что-то волокли. И каждый такой знак только сильнее убеждал меня, что пустота внутри не естественная. Ее подготовили. Нам дали войти глубже. Нас сюда заманили.

Мы уже ушли достаточно далеко от входа, когда это началось.

Сначала — не звук и не движение. Просто в какой-то момент мне показалось, что тьма вокруг стала плотнее, тяжелее, словно в ней что-то собралось. Я успела только повернуть голову влево, пытаясь понять, что именно меня дернуло, и в ту же секунду из черноты на нас вылетела первая тварь.

Она не появилась постепенно, как появляется обычное существо, которое сначала замечаешь краем глаза, а потом различаешь форму. Нет. Она будто сразу вырвалась из темноты для удара. Крылья, узкое тело, бледный блеск вытянутого лица, стремительный взмах, и вот тварь уже врезалась в бойца впереди. Он успел закрыться рукой и плечом, но удар все равно впечатал его в стену так, что с фрески посыпалась древняя краска.

— Нападение! — рявкнул кто-то из передних.

И в ту же секунду темнота ожила со всех сторон.

Хранительницы вылетали из боковых ниш, с высоких карнизов, из проломов под потолком, из тех мест, которые еще секунду назад казались просто черными пятнами. Они били быстро, молча и с той жуткой выученной точностью, которая говорила не о слепой ярости, а о долгой привычке убивать именно так. Их было много, не сосчитать, и храм мгновенно перестал быть мертвым пространством. Он превратился в живую мясорубку из крыльев, каменной крошки, криков, резких команд и песка, срывавшегося вниз с древних плит.

Саша ушел вперед почти сразу, прикрывая левый фланг, и я только успела заметить, как он сбил одну из тварей плечом, откинув ее в каменную колонну, а потом исчез за ее крыльями и чужими силуэтами. Сергей оказался рядом со мной так быстро, будто и не отходил ни на шаг от самого входа. Ингвар уже справа перехватывал другую хранительницу, не давая ей зайти мне за спину. Гор бил не просто силой — казалось, он саму плотность тьмы вокруг себя разрывал и швырял обратно в стены тех, кто пытался подойти ближе. Анубис двигался так, что я временами не успевала уловить, где он только что был и откуда теперь появился.

Мне тоже пришлось драться.

Не так, как это любят потом описывать те, кто выжил и решил приукрасить. А так, как дерутся, когда вокруг слишком тесно, слишком темно и слишком много чужих крыльев пытаются разодрать тебе горло раньше, чем ты успеешь вдохнуть. Первая тварь, пошедшая на меня, получила ножом под ребро, и только после этого я успела понять, насколько она была горячая, сильная и живая под этой своей страшной, почти культовой внешностью. Она даже не закричала толком, только захрипела, рванулась ближе, и если бы не Сергей, буквально врезавшийся в нее сбоку, этот бой для меня мог закончиться очень быстро.