Книга Проклятье жрецов Египта, страница 181 – Таруна Поддубная

Дальше все пошло быстрее.

Я уже не спорила сама с собой, не гадала, не сомневалась. Выхватила второй кинжал, коротко полоснула себя по ладони, чтобы крови было больше, размазала по лезвию и швырнула его Гоше. Он поймал почти в воздухе, змеиной, слишком быстрой дугой метнулся к третьему червю, который рвался к существам из расы Гора, и с воплем, вогнал клинок прямо под раскрытой пастью. Эффект повторился: судорога, жуткий вой, падение, песок, который забрал свое.

С последним червем справились еще быстрее. Там уже работали сразу все: Гор силой сбивал траекторию, Анубис и Дикаст не давали твари уйти в сторону, Сергей и Саша удерживали дистанцию, а я, больше не теряя времени, всадила третий клинок туда, где гнилая плоть казалась тоньше всего. И снова этот страшный звук, это мгновение узнавания, этот провал вниз, будто сама земля, насытившись их пробуждением, теперь жадно утаскивала хранителей обратно в сон.

Когда все закончилось, пустыня вдруг стала почти звеняще тихой.

Песок еще осыпался по краям свежих провалов. Где-то тихо стонал раненый. Кто-то коротко, зло выругался. Кто-то проверял, все ли на ногах. Я стояла посреди этого, вся в песке, поту, и только теперь по-настоящему поняла, что мы остались живы.

Саша подошел ко мне первым.

Весь в песке, злой, с рассеченной скулой, с глазами такими темными, что я даже не сразу поняла, на кого именно он сейчас больше злился: на червей, на песок, на судьбу или на меня — за то, что я снова влезла туда, где могла погибнуть.

— Ты цела? — спросил он хрипло.

— Да, — ответила я так же хрипло. — А ты?

Саша кивнул, но взгляд не отвел:

— Потом поговорим.

— Как романтично, — пробормотал Анубис, отряхиваясь чуть в стороне. — Вас чуть не сожрали древние твари, а вы уже планируете семейные разборки.

— Помолчи, — одновременно бросили мы с Сашей.

Дикаст уже отдавал короткие распоряжения. Раненых быстро осматривали. Песок смывали водой из фляг. Кровь смывали, перевязывали то, что нуждалось в срочной обработке, проверяли технику. Один из мужчин помог мне промыть порез на ладони, про который я сама успела забыть, пока мазала кинжалы своей кровью, и который уже почти зажил.

Гоша подполз ко мне позже всех, весь важный, пыльный и довольный собой до невозможности.

— Ну? — спросил он. — Теперь ты понимаешь, что без меня вы бы тут все очень драматично погибли?

— Я понимаю, — сказала я, — что если ты сейчас не заткнешься хотя бы на минуту, то погибнешь не менее драматично, но уже от моих рук.

Змей довольно сощурился:

— Вот. Вот за это я тебя и уважаю!

Когда стало ясно, что никто не умирал прямо здесь и сейчас, все снова начали собираться. Даже после увиденного мы не повернем обратно, мы продолжим путь. Потому что черви, какими бы жуткими они ни были, не отменяли главного. Проклятая Бастет никуда не делась. Храм ждал. И времени у нас после такой задержки стало еще меньше.

Я подошла к своему мотоциклу почти с нежностью. На фоне развороченного песка, перевернутой техники и запаха гнили тот факт, что он уцелел, показался почти личным подарком от мира, который в последнее время редко баловал меня подобной щедростью.

— Хороший мой, — пробормотала я, проводя ладонью по рулю. — Хоть ты цел.

— Он просто знает, кто его хозяйка, — лениво отозвался Сергей, подходя ближе.