Книга Проклятье жрецов Египта, страница 179 – Таруна Поддубная

— Гоша! — заорала я так, что собственный голос показался чужим. — Гоша, мать твою, где ты⁈

С талии упал пояс. Где-то слева, из облака песка, донеслось злобное, очень знакомое:

— Я здесь, не ори так, будто я на прогулке!

Гоша был весь в пыли, злой, как тысяча чертей, и, судя по тому, как бешено дергался его хвост, происходящее нравилось ему не больше моего.

— Сделай что-нибудь! — рявкнула я, указывая одновременно и на червя, и на машину, и, кажется, на саму судьбу, если бы могла.

— Замечательная постановка задачи, — зашипел змей. — Прямо чувствуется уровень профессионализма.

— Гоша!

— Уже иду!

Дикаст все еще держал меня, но уже не так жестко. Видимо, понял, что, если не отпустит совсем, я начну драться с ним всерьез. А мне действительно хотелось именно этого — рваться туда, к машине, к Саше, к этой чертовой гнилой твари, ко всему сразу, потому что стоять и смотреть, бездействуя, было хуже любой опасности.

Еще один толчок прокатился под ногами, и в тот же момент крыша машины ушла в песок еще глубже.

Я перестала дышать.

Потому что вдруг очень ясно поняла: если они не вытащат Сашу прямо сейчас, через несколько секунд уже будет поздно.

Мужчины успели в самый последний момент.

Машина уже почти целиком ушла в зыбучий песок, крыша опустилась ниже, чем мне хотелось видеть даже в самом страшном сне, а вокруг все еще дрожала земля, визжал червь, осыпались камни и рвались команды, в которых уже не было ни одной лишней интонации, только необходимость успеть. Гор держал корпус, насколько вообще можно было удержать тяжелую машину, когда песок под ней жил собственной злобной жизнью. Сергей и еще двое из расы Гора тянули на себя, Ингвар почти по пояс ушел в осыпавшуюся воронку сбоку, цепляясь за металл и чью-то руку, а я стояла слишком далеко и слишком близко одновременно, потому что разум уже понимал: если они сейчас не выдернут тех, кто внутри, то следующие секунды похоронят их живьем.

Сначала показался один мужчина. Не Саша. Чужой, весь в песке, крови и пыли, с разодранной щекой и таким лицом, будто он еще не понял до конца, что вообще выбрался. Его буквально вырвали из проема окна, оттащили в сторону, швырнули на песок, и он закашлялся так, словно наглотался не воздуха, а самой пустыни. А потом из машины, уже почти ушедшей одной стороной вниз, выбрался Саша.

Я не поняла, кто именно ухватил его первым. Показалось — сразу все. Сергей — за плечо, Гор — за руку, Ингвар — за ворот, кто-то еще — за ремень или куртку, и эта общая, страшная, звериная сила выдернула его наружу за мгновение до того, как корпус машины окончательно осел глубже. Саша рухнул на песок на колени, уперся ладонями, выдохнул хрипло, зло, и только тогда я снова начала дышать.

Мне захотелось сорваться к нему, но времени на это не оставили…

Потому что земля под нами снова пошла волной.

Первый червь уже уходил вниз, мертвый или почти мертвый, но, как оказалось, он был не один. Песок взорвался еще в двух местах сразу, и теперь из него поднимались новые тела — такие же огромные, полуразложившиеся, сегментированные, с рваными складками высохшей плоти, с темными потеками между пластами гнили, с отвратительными воронками пастей, где шевелились внутренние мясистые кольца. Это был запах не просто падали. Это был запах древней, проснувшейся смерти, которую слишком долго держали под землей.