Книга Проклятье жрецов Египта, страница 177 – Таруна Поддубная

Я замерла, прижатая к телу Гора так крепко, что ощущала каждый напряженный мускул под его одеждой. Он не просто держал меня, а еще и закрывал своими крыльями от удара и от песка, который больно царапал кожу. И, наверное, именно это удержало меня от того, чтобы сорваться сразу туда, к перевернутой машине.

Песок еще осыпался. Камни падали вниз. Где-то справа слышались короткие, злые крики. Кто-то уже поднимался. Кто-то пытался понять, что с остальными. А потом я увидела его…

Сначала мне показалось, что из песка просто вылез огромный обломок древней скалы, слишком темный и неровный для обычного камня. Но он шевельнулся. Медленно, страшно, как двигается то, что по всем законам мира должно было давно сгнить, распасться и исчезнуть. Над поверхностью показалась часть тела червя настолько огромная, что мой разум сначала просто отказывался принимать ее размеры. Толстый, как башня, сегментированный, вздутый, местами облезший, он выглядел так, словно когда-то был живым и страшным, а теперь восстал — уже после долгого разложения. Его плоть в некоторых местах отвалилась, обнажив желтовато-серые, будто окаменевшие, внутренние слои, а кое-где свисала рваными лоскутами, на которых чернели нити засохшей слизи и древней, почти мумифицированной гнили. По всей этой жуткой поверхности тянулись провалы, трещины и впадины, из которых сочилась темная, густая жидкость, пахнувшая так мерзко, что меня чуть не вывернуло прямо на месте. Не просто падаль. Не просто тухлая плоть. Это был запах чего-то, что веками лежало на жаре, в соли, в магии и в собственной смерти, а потом вдруг решило снова двигаться.

Передняя часть чудовища была страшнее всего. Если бы мне пришлось описать его рот, я бы не смогла назвать это именно ртом, потому что он больше напоминал огромную мясистую воронку из нескольких разошедшихся кругов, утыканных кривыми, частично обломанными, но все еще острыми хитиновыми зубьями. Некоторые из них были размером с мою руку. Между ними тянулись рваные нити слизи, а внутри шевелилось что-то темное, мясистое, живое и совершенно невыносимое на вид. По краям этой зубастой бездны дергались короткие чувствительные усики или отростки — тонкие, как сухие пальцы, и оттого еще более отвратительные. Глаз у червя не было. Во всяком случае, в привычном мне виде. Зато по бокам пульсировали полупрозрачные непонятные мешки, некие древние органы, через которые он не видел, а чуял мир всем своим гнилым телом.

Червь замер, приподняв торчавшую над песком часть тела, и в этом неподвижном ожидании было что-то хуже любого нападения. Он не метался. Не бросался сразу. Он будто осматривался. Искал. Прислушивался. Огромная, полуразложившаяся башка медленно качнулась сначала в одну сторону, потом в другую, и мне стало совершенно ясно, что он не был слепым в прямом смысле. Он чуял нас. Песок. Кровь. Движение. Магию. Страх.

Гор отпустил меня ровно настолько, чтобы самому развернуться и оценить происходящее, но его рука все еще оставалась у меня на талии. Я тоже наконец смогла пошевелиться и оглядеться. Песок был вспахан широкими уродливыми бороздами. Один из мотоциклов лежал на боку в нескольких метрах от нас. Где-то слева уже поднимались существа из расы Гора, кто-то кричал, отдавая приказы, кто-то вытаскивал из-под обломков оружие. Я увидела Анубиса — он был весь в песке, но живой. Дикаст уже стоял на ногах и пытался определить, кого куда раскидало. Ингвар поднимался из-под почти занесенной старой стены, злой, растрепанный, но вроде бы целый. Сергей был с ним.